Книга Пепел после тебя, страница 52 – Кира Сорока

Не верю... Поверить не могу, что он только что это сказал!

Стиснув зубы, снова толкаю Егора в грудь. Он делает шаг назад. Нервно посмеиваясь, проводит ладонью по волосам. Его грудь судорожно вздымается и опускается от глубокого неровного дыхания. Взгляд горит безумием.

Скрестив руки на груди в надежде прикрыть лифчик, я просто смотрю на него. Даже не пытаюсь сдерживать слёзы. Зачем? Пусть видит, что со мной делает. Пусть понимает, как мне больно.

— Я так понял, мне ты не дашь? — с ненавистью произносит Егор.

Молчу. Я всё ещё немая.

— Ну ок. Видимо, рожей не вышел, — разводит Егор руками.

Он медленно подходит к нашим рюкзакам, валяющимся возле двери, и поднимает свой. Забросив его на плечо, берётся за дверную ручку. Я шепчу ему в спину:

— За что?

— За предательство, — говорит Егор, не оборачиваясь.

Потом вмазывает в дверной косяк с такой силой, что стена вибрирует. Упирается лбом в дверь и долго стоит неподвижно. Наконец оборачивается.

— Ты разрушаешь меня, мышь, — мрачно произносит он. — Я так больше не могу.

После чего выходит за дверь, очень медленно и аккуратно закрыв её за собой.

Сползаю на пол, поднимаю свитер, натягиваю его, с трудом попадая в рукава. Руки дрожат, зубы отбивают дробь.

"За предательство… "

Значит всё было игрой. Егор меня не простил, а просто претворялся, чтобы позже ударить побольнее. Боже…

Я не буду плакать. Нет, больше не буду.

И я не плачу. Я просто вою, зажав рот ладонью. В надежде, что никто этого не услышит.

Так проходит целый урок. Со звонком я выхожу их кабинета и иду в туалет. Тщательно смываю размазанную по лицу тушь, собираю волосы в хвост. Мрачно глядя в зеркало прямо в глаза, клянусь самой себе, что это последние слёзы, которые я потратила на Егора Грозного. Никогда больше я себе этого не позволю.

Провожу всю перемену в туалете, приводя себя в порядок, а со звонком иду на следующий урок. Когда захожу в класс, встречаюсь взглядом с Таней. На её лице написано беспокойство и немой вопрос: «Что происходит?»

Конечно, она вместе со всем классом наблюдала за тем, как Егор увёл меня. Потом я не вернулась на урок и игнорировала её звонки на перемене.

Но я ни с кем не готова всё это обсуждать.

Коротко покачав головой, иду к своей парте. Испытываю неимоверное облегчение оттого, что она пуста. Значит, Гроз ушёл. Сажусь на своё место, смотрю на дверь. Входит учитель, а за ним... Нет, Егор никуда не исчез. Этот день стал моим личным адом.

Но Гроз не идёт к нашей парте. Он подходит к Мише Захарову, который сидит с Таней, и что-то шепчет ему требовательным тоном. Через несколько секунд Миша подхватывает свой рюкзак и направляется ко мне. Гроз плюхается на стул рядом с Таней.

И это оказывается гораздо больнее, чем ожидалось...

Сдвинувшись к окну, даю больше пространства нашему упитанному отличнику. Миша пыхтит, раскладывая свои вещи на парте. Таня с беспокойством оглядывается на меня, потом косится на Гроза. Тот смотрит вперёд. Его спина напряжена, руки скрещены на груди.

Наш историк никак не реагирует на эту рокировку и начинает урок.

* * *

— Алин, поговори со мной, а? — тормошит меня Таня в столовой.

— Да всё в порядке, — натянуто улыбаюсь ей.

— Ну я же вижу, что нет. Что у вас с Коршуновым происходит?

— Ничего... Несостыковки с проектом...