Книга Пепел после тебя, страница 38 – Кира Сорока

— Что тебе от меня нужно? — придерживает за предплечье, чтобы я не двинулся дальше.

Опустив взгляд, заворожённо смотрю на её покрасневшие от холода пальчики. Через пару секунд опомнившись, отстраняюсь.

— Перчатки надень... Идём.

Направляюсь к интернет-кафе, его уже видно. Алина догоняет меня у входа.

— Где твоя машина?

Пожимаю плечами.

— Её нет.

Машина бы меня спалила... А мне нужна была возможность сидеть у неё на хвосте.

Мы заходим внутрь. Народу — ни о чём. Иду к дальнему столику, включаю компьютер. Скинув куртку, вешаю на спинку стула.

— Так... ладно...

Алина не спешит раздеваться. Садится на соседний стул прямо в верхней одежде с рюкзаком за спиной.

— Надеюсь, что тебе рано или поздно надоест эта игра.

— Зря надеешься, — усмехаюсь. — Я только начал.

Ухожу к бару, покупаю бутылку колы и чай для неё. Вернувшись к нашему столику, вижу — Алина всё же сняла пуховик.

— Я ничего не буду, — отодвигает чашку.

Скрипнув зубами, срываю крышку с колы, выливаю напиток в стакан. Молча поворачиваюсь к компу. Мне требуется несколько минут для ввода паролей и на загрузку файла с нашим проектом. Алина просто смотрит на меня, скрестив на груди руки.

— Ну и как дела с Жанной? — внезапно говорит она.

Пожимаю плечами.

— А что не так с Жанной?

Медленно разворачиваюсь к Алине. Она кусает губы, чтобы скрыть, как они подрагивают.

— Ничего, — отвечает в итоге, потупив взгляд.

Ревнуешь, мышка? Не ревнуй. Жанна была разменной монетой. За свою выходку она получила с лихвой.

Подтянув к себе чашку, Алина делает глоток чая.

— Спасибо... — шепчет еле слышно.

Обхватив чашку обеими руками, девушка зажмуривается от блаженства. А я пялюсь на её такое красивое лицо. Скулы, носик, подбородок... губы...

Я захлёбываюсь в этой мышке, даже когда её глаза закрыты.

Прокашливаюсь.

— Мне хотелось бы добавить в проект несколько строчек о любви к матери, — говорю я, не сводя с девушки взгляда. — Понятно, что это не совсем по теме. Но ведь и от материнской любви зависит то, как мы будем воспринимать любовь, когда станем старше. Ты так не считаешь?

Её ресницы трепещут, когда она медленно моргает, с трудом фокусируя на мне взгляд. Плечи напрягаются, и Алина съёживается, втянув в них голову.

— П-прости...

— За что?! — рявкаю я, подавшись к ней вместе со стулом.

Между нами чёртов стол с двумя компьютерами. Мне хочется отшвырнуть этот стол. Схватить мышку за плечи и притянуть к себе. Смотреть в её глаза, насыщаясь этим раскаянием.

Только вот я не верю. Ни ей, ни её лживым извинениям.

— За что? — повторяю шёпотом, который сейчас звучит угрожающе.

— За то, что не сказала тебе правду! — она начинает быстро и взволнованно тараторить. — Ведь я узнала о смерти твоей мамы и не рассказала тебе. Я заслуживаю твоего презрения, Егор. Прости... Прости меня, пожалуйста!

Зажмуриваюсь, сжимая кулаки и стиснув челюсти.

Разве не этого я хотел? Чтобы она попросила прощения! Только вот у меня огромные проблемы с доверием. Признание Алины не способно меня пронять.

— Сначала ты согласилась мне помочь, — начинаю загибать пальцы. — Я раскрылся перед тобой, рассказал о матери...

— Егор, послушай... — она выставляет перед собой руки, пытаясь меня остановить.

Но я отмахиваюсь.

— Молчи! Идём дальше... Ты отказалась отдавать мне флешку. Ну окей... Мой отец на тебя наехал, и всё такое, но... Но, вашу мать, ты знала, что на ней! И ты просто не сказала мне, и всё! Я ничего не упустил?