Книга Пепел после тебя, страница 129 – Кира Сорока

Никогда и ни с кем я не готовил супчик. Это было незабываемо!..

Вчера её отец настоял на том, что сам поговорит с агентом Алины. Я был не согласен, но он смог убедить меня уступить.

— Я — её отец. И сам разберусь с этим ушлёпком, который практически подложил мою дочь под другого ушлёпка, — решительно и жёстко произнёс он. — К тому же есть вещи, которые должны решать взрослые, а не дети.

На это я, конечно, возмутился.

Что? Дети? Это мы-то дети?

Но... Наверное, я просто слишком рано повзрослел. А вот Алина в некоторых моментах всё же ещё ребёнок. И я очень жду, когда она вырастет...

Протянув руку, мышка касается пальчиками моего лица. Невесомо проводит по ранке на губе, по синяку на скуле, по надорванной мочке уха. Моя улыбка сползает с лица, потому что в её глазах появляется боль. За меня.

— Хватит, — придвигаюсь ещё ближе. — То, что у меня на лице — ничто по сравнению с тем, что творилось в душе, когда я не мог тебя найти. Раны заживут, синяки пройдут, а вот тот страх... его я буду помнить вечно. И теперь глаз с тебя не спущу, поняла? — строго смотрю на неё. Она кивает. — Но! — продолжаю я. — Хочу сказать, что я, наверное, больше тебя не ревную.

— Нет? — с лёгким возмущением переспрашивает Алина.

— У-у... — качаю головой и ложусь на спину.

Улыбка вновь растягивается на губах.

— Прям вот совсем не ревнуешь? — ложится ко мне под бочок и утыкается подбородком в плечо.

— Не ревную к Тимофею или кому-то из одноклассников, — говорю серьёзно. — Но, конечно, меня забомбит, если какой-то ушлый тип вновь начнёт к тебе подкатывать. Но это будет не ревность, нет. И не страх, что ты уйдёшь от меня. Это будет страх за тебя. И не говори мне, что ты такая чертовски самостоятельная, что со всем справишься сама. Потому что это не так.

— Я ничего и не говорила, — улыбается Алина.

— Вот и молчи, — перевернувшись, накрываю её своим телом и осторожно целую.

Рана на губе мешает целовать так, как хочется.

— Когда ты покажешь мне?.. — шепчу, проходясь губами по её скулам, щёчкам и уголкам губ. — Я хочу взглянуть на проект до того, как мы выйдем его защищать. Знаешь ли... А вдруг я не согласен с тем, что ты там написала?

— Ну... Тебе придётся смириться, потому что я ничего тебе не покажу, — мурлычет Алина, целуя меня в кончик носа и в здоровую щёку.

Я спускаюсь к её шее.

— И что, договориться — не вариант? — легонько прикусываю местечко, где часто бьётся венка.

Алина запрокидывает голову, дышит поверхностно и часто. Спускаюсь к ключицам. Напор моих губ усиливается, несмотря на то, что губа вот-вот вновь лопнет.

Господи... когда там уже март?

Уткнувшись носом в её шею, издаю болезненный стон. Алина гладит меня по волосам, зарывается пальцами в них.

— Сам же сказал, что я ещё не дозрела, — поддевает с хитрецой в голосе.

— Покусаю тебя сейчас, — бормочу недовольно.

Нас отвлекает её телефон. Он начинает издавать какие-то звуки. Много звуков. Приходится прерваться, потому что я всё же хочу знать, что там происходит. Сползаю с неё и ложусь рядом.

— Это просто уведомления из вотсапа, — вздохнув, она тянется к телефону.

Мы вместе смотрим на экран, когда она заходит в мессенджер. Тридцать сообщений в школьном чате. Да что там у них опять?

— Как-то страшно открывать, — говорит мышка, её палец зависает над экраном.