Книга Пепел после тебя, страница 128 – Кира Сорока

Нужно научиться спускать пар.

Два очень хороших человека, которые случайно оказались в том кафе, каким-то образом смогли поставить мои мозги на место. Они оба — мастера спорта по вольной борьбе. Приглашают меня к себе на тренировки. Сказали, что я чертовски сильный для своих лет. Сказали: хочешь драться — делай это легально, в зале, с подготовленным противником. Сказали, что там я буду выматываться так, что в реальной жизни научусь быть дипломатом, будучи уже не в силах махать кулаками. Один из них дал мне свою визитку, и, скорее всего, я позвоню.

Спорт намного лучше, чем бестолковые беседы с психоаналитиком.

Я всё ещё стою в прихожей. Меня никто не выставляет. Наблюдаю за тем, как Столяров мечется по кухне, а Алина его успокаивает и пытается отнять телефон.

— Я этому Роберту вырву все причиндалы! — рычит Столяров. — А Юлиане позвоню и скажу, чтобы катилась куда подальше со своими подработками!

— Папа, ну хватит! — Алина всё же выхватывает телефон из его рук. — С Робертом я поговорю сама.

— Кхм-кхм! — привлекаю к себе внимание.

Чего она там сама собралась делать?

Алина оборачивается, напарывается на мой неодобрительный взгляд и поднимает одну бровь.

— Сама! — строго повторяет.

— Нет.

— Егор!

— Нет, я сказал.

— Да вы оба тираны! — топает ногой.

— Бабушку разбудишь, — осаживает её отец. — И Егор прав — никаких «сама». Чё ты там стоишь? — смотрит на меня. — Зайди уже.

Я снимаю пальто и разуваюсь. Вижу улыбку мышки, которую она тщательно пытается скрыть, опустив голову и поджав губы.

— Пойду переоденусь, — сбегает с кухни, забрав телефон отца с собой.

Присаживаюсь за стол. Столяров садится напротив. Вновь рассматривает лицо.

— Надо бы в травмпункт, — качает головой. — Посмотри на свет.

Поднимаю глаза к люстре.

— Сотрясения нет, — вновь смотрю на тренера. — По голове меня сильно не били. А отёки быстро пройдут. На мне как на собаке заживает.

— Ну опыт в драках у тебя большой, — ввинчивает с сарказмом.

— Это да, — хмыкаю я.

Оба замолкаем. Столяров, кажется, что-то обдумывает. Пару раз смотрит на дверь, словно проверяя, не стоит ли там Алина, а потом негромко произносит, протянув мне руку:

— Не могу не сказать тебе «спасибо». Похоже, ты был прав насчёт этой шарашкиной конторы и всей этой гнилой работы.

Пожимаю в ответ. Не выпуская моей руки, поворачивает её и смотрит на ободранные до мяса костяшки.

— Вот это точно надо обработать. Сиди, сейчас аптечку принесу.

И этот чёртов вечер заканчивается совсем уж сюрреалистично... Любимая девочка греет для меня ужин, а её отец промывает перекисью мои раны, а кое-где даже заклеивает их пластырем...

Гроз

— Как думаешь? Через сколько он начнёт звонить? — спрашиваю я, рисуя пальцем невидимые узоры на её плоском животике.

Мышка бросает взгляд на телефон, лежащий на тумбочке, а потом на окна, за которыми стремительно темнеет.

— После вчерашнего? — двигается ближе ко мне. — Думаю, он даст нам ещё полчасика.

Расплываюсь в улыбке.

Столяров там бесится наверняка. Алина всё воскресенье провела в моей квартире. И большую часть времени — в моей постели. И он сто процентов напридумывал там много лишнего, чего и близко нет. Но звонил всего один раз, в обед, чтобы спросить о том, ели мы или нет. Алина отчиталась, что мы с ней приготовили супчик и да, поели.