Книга Любовь твою верну, страница 28 – Зарина Цурик

— Такая чувствительная, — прошептал он, касаясь губами ее влажной кожи, и от его голоса у нее внутри все сжалось. — Ты сводишь меня с ума.

Он ласкал ее грудь ртом и руками, уделяя внимание то одной, то другой, посасывая, покусывая, сжимая мягкую плоть своими большими ладонями. Затем его руки скользнули к ее бедрам, крепко обхватили их и подняли ее на стол. Она извивалась под ним, кусая губы, чтобы сдержать стоны, пока его губы прокладывали дорожку вниз по ее животу, а затем возвращались к шее и губам, разжигая огонь все сильнее и сильнее.

Но он был мастером пыток. Он остановился как раз в тот момент, когда ее руки потянулись к полотенцу, все еще небрежно обмотанному вокруг его бедер. Он схватил ее за запястья одной сильной рукой, не давая пошевелиться. Он слегка отстранился, его темные глаза окинули ее с головы до ног — обнаженную до пояса, раскрасневшуюся, задыхающуюся и полностью в его власти. Он с благоговейным вздохом любовался ею.

— Мне продолжать?

Спросил он, его голос был хриплым от сдержанности.

Она прикусила распухшую губу, остатки ее сопротивления рухнули. Она сдалась. Именно этого он и хотел.

— Да.

Простонала она, и это слово прозвучало как мольба.

Но вместо того, чтобы забрать свой приз, он просто наклонился и снова поцеловал ее. На этот раз поцелуй был мягче, почти целомудренным, словно шепот о том, что могло бы быть. Он поднял с пола ее сброшенную блузку и протянул ей. Смущенная и раскрасневшаяся, она неловко натянула ее, скрестив руки на груди и желая провалиться сквозь землю.

Что он сейчас делал?

— Завтра, — заявил он своим обычным сдержанным и уверенным голосом. Он уже направлялся в ванную за одеждой. — Мы с тобой. В ресторане. Я заеду за тобой.

Она уставилась на него, ошарашенная.

— Ты просто уйдёшь? Сейчас?

Через несколько мгновений он вышел, полностью одетый, снова в образе харизматичного, сногсшибательно красивого светского льва. Он остановился у ее двери.

— Поверь, это последнее, чего я хочу. Но искушение полностью подчинить тебя себе слишком велико. А ты, моя милая лгунья, заслуживаешь настоящего ухаживания, прежде чем я тобой полностью овладею.

Она недоверчиво рассмеялась, когда он открыл дверь. Она почти не верила, что он решится на это, но он вышел в коридор. Она на дрожащих ногах последовала за ним, чтобы запереть дверь.

— Увидимся завтра, — сказал он, и его взгляд обещал целый мир греха.

— Не увидимся, — возразила она, вновь обретя былую дерзость. — Я не приду.

Он в последний раз одарил ее этой сводящей с ума, от которой замирает сердце, улыбкой.

— О, правда? Спорим, ты не сможешь удержаться?

Дверь захлопнулась, оставив ее одну… Ее тело гудело, губы опухли, а мысли путались. Он ушел. И забрал с собой все ее самообладание.

Телефон завибрировал на мраморной столешнице в прихожей, и этот короткий звук отозвался в груди Василисы гулким ударом. Она знала, что там написано, еще до того, как светящийся экран высветил имя: «Стас».

«Я внизу. Жду».

Он был прав.

Она обещала себе быть холодной, рассудительной, взвешивать каждый шаг, но вместо этого буквально полетела к лифту, едва не забыв ключи.

В зеркальной поверхности кабины на неё смотрела женщина с лихорадочным блеском в глазах. Отрицать очевидное стало бессмысленно: он ей нравился. Безумно. До дрожи в кончиках пальцев и до той странной, тянущей пустоты внизу живота, которую мог заполнить только он. Но за этим простым «нравится», за этим первобытным «хочется» стоял главный вопрос: что останется, когда этот пожар выгорит дотла? Стоит ли мимолетная вспышка той боли, которую она уже однажды пережила?