Книга Белый ворон, страница 65 – Владимир Колычев

— Что это? – спросила она.

— Предполагаю, что орудие убийства. Этим поясом задушили Веронику Полякову, Держнев тебе звонил, говорил.

Макс оценивающе глянул на Тамару. Прическа, свежий макияж, куртка форменная еще не мятая, только что после глажки, юбка обтягивает тугие бедра… А ведь хороша! Не зря Держнев так разозлился, когда узнал, с кем она проводила время в эту ночь.

— Говорил.

— Сказал, что я сбежал.

— Что-то в этом роде.

— А я домой рванул, думал, пояс там. Думал, в дом подбросили. А пояс здесь.

Макс мрачно усмехнулся, представив, как Держнев находит улику в багажнике машины. Вот обрадовался бы. Но угроза отнюдь не миновала. Пояс у него в машине увидела Молчанова, а она следователь. Должностное лицо. Молчать ей никак нельзя. А убивать ее Макс не собирался.

— Подбросили?

— Вот я и думаю, что делать. Выбросить, сжечь? А вдруг на поясе следы настоящего убийцы… Или ты думаешь, что убийца я? – Макс резко повернулся к Тамаре, без нажима, но строго посмотрел в глаза, требуя откровенности.

— Мы расстались вчера в районе половины третьего, – сказала она.

— Я спешил. Возможно, к Веронике.

— А вдруг?

— Хорошо, я убил? Зачем мне прятать оружие убийства в багажнике? И возить его с собой. Когда я знаю, что подозревать будут меня.

— Ты мог просто забыть о нем.

— Ну, хорошо…

Макс вернул пояс на место, закрыл багажник. Отпечатки бы снять, но нет у него ни порошка, ни кисточки, а криминалиста и без него вызовут. Мольбами Молчановой. Но пока она позвонит Держневу, пока он подъедет… Времени у Макса мало, катастрофически мало, так что надежда только на чудо.

Не обращая внимания на Молчанову, он оглянулся. За стоянкой детская площадка, утром здесь гуляют собачники, днем – мамочки с детьми. Ближе к вечеру может появиться участковый по жалобе рассерженной жительницы. Любовь к собакам, как правило, бесследно не проходит, остаются экскременты, понятное дело, что не все в восторге от такой радости. Макс живет здесь всего две недели, а уже и ругань слышал, и участкового видел. А опорный пункт здесь совсем рядом. К нему Макс и направился.

— Ты куда? – Молчанова поспешила за ним.

— Сбегаю! Звони Держневу! Или сама принимай меры!

— Я серьезно!

— Не думаю, что пояс подбросили сразу после убийства. Возможно, преступник подошел к машине рано утром, с пяти до шести или даже позже. Участковый должен знать всех собачников, надо бы их опросить, может, кто-то что-то видел.

— Ну давай вместе!

Сегодня суббота, для многих в милиции день выходной. Участковый, к счастью, находился на месте. Молчанова никому не звонила, но Макс все равно торопился. Представился, без предисловий изложил просьбу, старлей глянул на него, на Тамару, кивнул, назвал один адрес, другой.

Некто Левченко дверь не открывал, зато отозвался Вертоградов:

— Знаете, я ничего не видел, но на скамейке парень сидел, он в пятьдесят шестой квартире живет. Не знаю, кто такой, знаю, что живет там. Сидел, за живот держался, я спросил, что случилось, он сказал, что сейчас пройдет. Что пройдет, не сказал.

Немолодой мужчина чесал седую бородку с таким ожесточением, как будто его кусали вши.

Дверь в пятьдесят шестую квартиру открыла симпатичная девушка с обручальным кольцом на пальце. Волосы темные, глаза светлые, улыбка грустная.