Книга Не смей меня желать, страница 35 – Анна Одувалова

Она тут же отскакивает и смотрит полными слез глазами. Черт! Только не реви! Я подхватываю с пола полотенце и лениво оборачиваю вокруг бедер. Главное – не показать, что мне не все равно. Тогда она уйдет.

— Какой же ты мудак! – выплевывает Ника и отступает.

— А кто ты? – спрашиваю ровно. – Что у тебя, недостаток траха в организме? Так найди себе богатого мажорчика, которого одобрит папочка.

— Ненавижу. Урод! – выдыхает она. Оскорбление, как и ночью, задевает сильнее, чем я готов показать.

— Ты повторяешься. Уходи, Ника, и не смей являться ко мне в комнату, когда тебе вздумается.

— Это мой дом! – шипит она разъяренной кошкой. – И что произойдет, если я ослушаюсь?

— То… – Делаю шаг ей навстречу, заставляя попятиться к выходу из ванной комнаты и упереться в стену. В глазах Ники мелькает испуг. – То, что, если ты придешь ко мне еще раз, я не буду играть в благородство. Поняла?

Склоняюсь прямо к ее лицу, одна рука упирается в стену над головой.

— Я возьму все, что ты неосмотрительно мне предлагаешь, и срать на запреты твоего отца. Я не лезу к тебе, но отказываться… – Пальцы подцепляют тонкую лямку платья на ее плече и медленно ведут ее вниз, касаясь умопомрачительно шелковой кожи, обнажая полную грудь. – Отказываться я больше не стану. Это последний раз. Так что подумай, Ника, очень хорошо: зачем тебе это надо? Чего ты пытаешься добиться? И хватит ли у тебя сил противостоять пламени, которое ты собираешься разжечь. Ты готова идти до конца?

— Ты просто трус, – выплевывает она, пытаясь не показать страх, но я, как прирожденный охотник, слышу его в ее голосе. – Я думала, тебя заводит металл на теле…

Она закусывает губу и демонстративно облизывает губы, показывая штангу в языке. От этого вида сносит крышу, и я все же со стоном впиваюсь ей в губы поцелуем. Жадным, злым. Шрамы на груди касаются ее шелковой кожи, напряженного соска, а металл в ее нежном языке доставляет ни с чем не сравнимое удовольствие. Так легко потерять контроль и слететь с катушек, поэтому отстраняюсь и предупреждаю:

— У тебя последний шанс уйти. – Голос хриплый, горло пересохло. – Если не воспользуешься, твоя игра закончится и начнется моя. Будет так, как хочу я… Ты готова?

Ника сжимает зубы. В ее глазах мелькает смесь решимости и страха, и пока она не дала ответ, я припечатываю:

— Уходи, Ника. Маленькие богатые девственницы могут создать очень много проблем, но я уже почти наплевал на возможные последствия. Я живой, и я хочу, но… не тебя, а твое тело. Сама ты мало меня привлекаешь. Впрочем, ты же об этом знаешь, правда?

Девчонка всхлипывает, отталкивает руку и, поправив бретельку, убегает. Я же шумно выдыхаю и прислоняюсь лбом к холодному кафелю стены. Черт бы побрал богатых и балованных соблазнительных сучек. Может, все же стоит уйти самому? Ведь ясно же, что делать мне тут нечего. Нике ничего не угрожает, я лишь декорация, которую приставили к ней непонятно зачем.

Только вот я не уйду. Мне почему-то нравится этот брошенный вызов, и хочется бросить вызов самому. Интересно, Ника будет продолжать проявлять настойчивость? Или побежит жаловаться папочке? Снова превратится в холодную стерву, которая смотрит на меня свысока? Мне интересен ее следующий шаг, и я ничего не могу с собой поделать. А еще дико жалею, что не закрыл глаза и не отдался во власть эмоций, заставил ее уйти, хотя мог сделать так, чтобы она осталась. Это было даже глупее, чем трахнуть Дину в туалете.