Онлайн книга «Семнадцатый»
|
Когда Рикардо оказался погребен под обломками разрушенного им мира, моя мама была той, кто протянул ему руку помощи и не отходила от него ни на шаг, несмотря ни на что. Она любила его, любила ту версию своего мужа, которой он когда-то был, и, несмотря на его грубость и жестокость, решила оставаться рядом с ним, в то время как Рикардо предпочел остаться среди руин, вместо того чтобы быть спасенным. Любовь к моему отцу погубила мою мать, втянув ее и всех нас в бездну страданий и боли. Мне не хотелось быть похожим на своего отца. Я не желал для Селены судьбы, схожей с судьбой моей матери. Но, когда я пожалел о сказанных словах и бросился вслед за Селеной, случайно подслушав ее разговор с Уиллом, я осознал, что уже шел по этому пути. «…Диего должен помочь себе сам, а самое главное – он должен захотеть быть спасенным, иначе погубит не только себя. Он и меня потянет за собой». Одна только мысль о том, что мы с Селеной можем повторить судьбу моих родителей, вызывала во мне отвращение. И я точно знал, что не хочу подвергать Селену тем испытаниям, которые перенесла моя мать, пытаясь спасти любимого человека от самого себя. Осознание всего произошедшего, осознание совершенных мною ошибок обрушилось на меня, когда я услышал, как отчаяние, страдание и поражение звучат в голосе Селены. Моя обида, мои капризы, мой гнев – все это показалось такими мелочами перед лицом нашей общей боли. Я понял, что стал жертвой собственных страхов, страхов оказаться несовершенным, не таким, каким меня всегда хотел видеть отец. Я пытался доказать себе и всему миру, что могу справиться сам, даже когда моя душа кричала о помощи. Но я не справился и потерпел неудачу. Я облажался. Чертовски облажался. Приняв свое поражение, я собирался броситься к ногам Селены и просить у нее прощения, но прежде чем явиться к ней с извинениями, мне нужно было попросить прощения у того маленького мальчика, которому приходилось подавлять все свои чувства и эмоции, потому что ему внушили, что чувства – это удел девушек, а проявление слез, страха и слабости – признак ничтожности. Мне нужно было объяснить ему, что слабость – это не порок и не добродетель, это естественное состояние каждого живого существа, как страх и любые другие эмоции, а просить о помощи и принимать ее – нормально. Этот перерыв был необходим нам обоим: мне, чтобы разобраться в себе и в этом смешанном коктейле чувств – сожаления, вины, гнева, обиды и раскаяния, а Селене – чтобы все обдумать и решить, примет ли она мои извинения и вернется ли ко мне. На этот раз навсегда. И как бы я ни гордился и ни уважал выбор Селены в пользу самой себя, я надеялся, что она не прогонит меня, хлопнув дверью перед моим носом. — Диего, ты со мной? – Голос Габриэлы вернул меня к реальности. Я выпрямился в кресле, стараясь не зацепить ногой что-нибудь, и, положив руки на подлокотники, обратился к своему психотерапевту, которого Селена, вероятно, предложила бы заменить на сеансы работы с тестом, и ответил на ее предыдущий вопрос: — Да, думаю, пришло время. * * * Больше я не мог находиться в доме, где тишина стала хозяйкой, а не временной гостьей. Каждый уголок напоминал о наших счастливых днях вместе. Тишина стала моим единственным спутником, и даже она была невыносимой. Каждая минута, проведенная в одиночестве, приближала меня к безумию. |