Книга Во власти любви. Книга вторая, страница 27 – Эмилия Вон

— Ты знаешь, что я дал ему возможность вернуть Адриану самому и потому не стал искать их раньше. Ее отсутствие в Чикаго было необходимостью, защитной мерой во время зачистки, поэтому я доверился ему. Однако сейчас, видя, в каком состоянии моя дочь, уже не уверен, что поступил правильно, – я задумался над тем, все ли сделал верно. – Прости, но он облажался. Я запретил ему приближаться к Адриане под угрозой смерти. Надеюсь, он не идиот. В этот раз я закрыл глаза на проступок, потому что дал тебе слово присмотреть за ним, поклялся нашей дружбой. Но если он ошибется во второй раз, то его ничто не спасет. Я должен защитить семью, которая у меня осталась. И если он решит идти против меня, а не рядом со мной, то никакие чувства и клятвы не помогут твоему сыну избежать последствий, Джованни.

Постояв еще несколько минут перед могилой с крестом из черного гранита, я направился к машине. На сегодня разговоров с мертвецами было достаточно.

Быть Капо – значит быть хладнокровным, равнодушным, стойким и сдержанным, чтобы в нужный момент принять правильное решение. Ничто не должно отвлекать его от прямых обязанностей. Капо в любое время дня и ночи обязан нести ответственность за своих солдат, капитанов, каждого члена Каморры. Быть вождем. Никого не волнует, если ты терял близкого, потому что каждый хоть раз в жизни кого-то терял.

Мы привыкли к смертям, нас с детства учили быть и палачами, и судьями, но нас не научили, как самим справляться с потерей любимых.

Раньше я с нетерпением возвращался домой каждый вечер. Я еще на улице мог точно сказать, что приготовили на ужин: запах еды разносился по дому, украдкой выбираясь и во двор.

Маринэ встречала меня нежными поцелуями и теплыми объятиями. Затем за столом в кругу семьи мы обсуждали все произошедшее за день. А после ужина нас ждали посиделки у камина, даже если на улице было тепло. Звонкие голоса и смех стирали всю темноту уходящего дня, наполняли комнату добротой и уютом. А ночью в спальне я любил свою Маринэ, в очередной раз благодаря ее за тот мир, который она мне подарила.

Сегодня дом встретил меня гробовой тишиной. Я прошел в гостиную. Камин не горел, и я уже и не помню, когда его зажигали в последний раз. Столовая пустовала, как и вычищенная до блеска кухня. Все стояло на своих местах, будто к утвари никто не притрагивался, что было вполне ожидаемо.

Я снял мокрый пиджак и, закинув его на плечо, поднялся на второй этаж в комнату, где все еще висели мои вещи. Но я не спал там вот уже месяц.

Ночи проходили либо в «Императоре», либо в кабинете. Я доводил себя до изнеможения, работая большую часть времени с бутылкой в руках. Хотелось отключиться часа на два, а потом на свежую голову вернуться к своим обязанностям, стараясь казаться достойным Капо.

Вот и сейчас я хотел лишь сменить рубашку и спуститься в кабинет. Но уже у приоткрытой двери заметил приглушенный свет от прикроватной лампы.

Я вошел в спальню и замер. Адриана и Люцио, прижавшись друг к другу, спали на кровати. В руках сын держал рамку с фотографией Маринэ, Адриана обнимала его, уткнувшись лицом в кудрявые волосы.

Я упал в любимое кресло жены. От увиденного сердце сжалось: еще вчера дети были счастливы, а сегодня убиты горем.

Из-за своей мести я перестал приходить домой вовремя, из-за собственного горя забыл о детях. Алкоголь и жажда возмездия вытеснили любые мысли, даже, казалось бы, такие очевидные: не я один потерял Маринэ. Только сейчас, увидев их вместе, я понял, как им плохо и как они друг за друга держались.