Книга Ты ушла, зная, страница 79 – Лия Моррейн

— Ты… – её голос стал тише. – Ты есть. Но я не хочу, чтобы ты был центром моей жизни, если я сама исчезаю.

Это прозвучало больнее, чем он ожидал. Она наклонилась и поцеловала его в лоб.

— Я не ухожу. Я просто хочу дышать.

Адам остался сидеть на кровати, когда она собирала сумку.

Впервые за долгое время страх не накрывал его паникой. Он был тихим. Спокойным. И от этого – по-настоящему страшным.

Глава 52

Адам согласился на перерыв спокойно – даже слишком спокойно. Он кивнул, сказал ровным голосом: «Хорошо. Если тебе это нужно – я уважаю», и улыбнулся так, будто действительно принимает её решение без внутреннего сопротивления. Улыбка получилась почти естественной, только внутри всё сжималось и отказывалось соглашаться с происходящим.

В первый день он проверял телефон каждые несколько минут, объясняя себе это простым любопытством. На второй день это уже стало навязчивостью: рука сама тянулась к экрану, взгляд искал её имя в списке диалогов, зелёную точку «онлайн», любое новое уведомление. Он просыпался ночью, будто от внутреннего толчка, и, не до конца приходя в себя, первым делом тянулся к телефону – вдруг она написала, вдруг передумала, вдруг ей тоже тяжело.

Он не понимал, как жить без Анны. Без её короткого «ты поел?» день казался пустым и растянутым, без её вечернего сообщения тишина становилась невыносимой. Простые бытовые фразы, которые раньше казались привычными, вдруг оказались опорой, и теперь, лишившись их, он будто лишился части воздуха.

Чтобы не сойти с ума от ожидания, он решил встретиться с друзьями, просто прогуляться, посидеть в кафе, поговорить ни о чём важном. Они смеялись, спорили о глупостях, перебивали друг друга, обсуждали чьи-то отношения, чьи-то планы. Адам кивал, иногда даже улыбался, но внутри у него непрерывно звучала одна и та же мысль: с Анной было бы лучше. Анна бы сейчас сказала что-то точнее. Анна бы посмеялась иначе. Анна умнее, глубже, интереснее. Всё вокруг казалось тусклым, как будто мир потерял краски.

Он ушёл раньше, сославшись на усталость, и в тот же вечер с головой ушёл в учёбу. Лекции, конспекты, дополнительные задания – он намеренно загружал себя до предела, чтобы не оставалось пространства для мыслей. Днём это помогало: когда мозг занят формулами и текстами, меньше шансов провалиться в тревогу. Но ночью защита рушилась. Он лежал в темноте и снова прокручивал одни и те же вопросы: а вдруг ей без меня легче? а вдруг «перерыв» – это просто вежливая форма расставания? а вдруг я снова последний, кто это понимает?

Суббота наступила слишком быстро. День ночёвки, о которой она сказала так спокойно. Он убеждал себя, что выдержит, что не будет писать, что уважит её границы. Он держался до вечера. Потом открыл телефон и увидел сторис. Фотография. Анна в компании, смеётся, рядом одногруппники, кто-то держит пиццу, кто-то показывает знак «peace». Свет, шум, жизнь. Она выглядела лёгкой, живой, будто с неё сняли какой-то груз. И это задело сильнее всего. Внутри поднялась не столько тревога, сколько злость – резкая, горячая, почти обжигающая. Он смотрел на её улыбку и чувствовал, как в груди становится тесно. Пока я тут жду, пока я считаю минуты, она смеётся, живёт, радуется. Пальцы сами начали набирать сообщение.

Адам: