Книга Ты ушла, зная, страница 75 – Лия Моррейн

— Да.

— Правда?

— Конечно.

Но она видела его взгляд – пустой, как будто он смотрел сквозь неё. И постепенно Анна сама начала умирать рядом с ним. Она перестала смеяться так громко. Перестала строить планы.

Её энергия стала тише. Она всё чаще замолкала первой. Любовь, которая раньше их спасала, теперь будто требовала усилия. Они продолжали тайно ходить на волейбол. Это было их маленькое сопротивление родителям. Зал пах резиной и пылью, мячи глухо ударялись о пол, кроссовки скрипели по покрытию. Там было шумно, живо, телесно – и это немного возвращало Адама в реальность. Он видел Анну в игре – сосредоточенную, собранную, с горящими глазами. В эти моменты она была настоящей. Не тревожной, не спасающей его. Просто живой.

И однажды всё изменилось. У них начинался турнир. В зале было шумно, жарко, пахло разогретой резиной и адреналином. Команды собирались, кто-то разминался, кто-то нервно смеялся. Адам всегда любил соревнования. В нём просыпался азарт, жёсткость, желание выигрывать. В этот раз ему было почти всё равно. Почти. Он не чувствовал привычного огня. Не чувствовал желания доказывать что-то соперникам. Но он видел Анну – как она завязывает волосы в высокий хвост, как сосредоточенно разминает кисти, как смотрит на площадку. И вдруг ему стало важно. Не победа, а то, чтобы она посмотрела на него с гордостью. Чтобы хоть что-то в нём снова было живым. Игра шла напряжённо. Счёт почти равный. Последние мячи. Зал гудел. Анна на подаче. Сильный удар. Соперники приняли. Быстрая атака. Их блок не успел. Мяч полетел в сторону – далеко, почти к границе площадки. Адам увидел траекторию раньше других. И в этот момент тело сработало быстрее головы. Он резко стартанул. Не думая о расстоянии, о том, что слишком далеко. Просто побежал на автомате. В зале кто-то крикнул. Он прыгнул, вытянулся всем телом, рука коснулась мяча в последнюю секунду. Удар – мяч перелетел обратно через сетку. Свисток. Очко. Зал взорвался – Адам приземлился и сразу понял, что что-то не так.

Боль не пришла мгновенно. Сначала был странный хруст. Неправильный звук. Потом – резкий, обжигающий удар по нервам. Нога будто перестала быть частью тела. Он попытался встать – и не смог. Взгляд скользнул вниз. Кость. Слишком много крови. Открытый перелом. Шум в зале сменился гулом. Кто-то кричал, кто-то звал скорую. Анна была рядом уже через секунду. Она больше не была просто его девушкой. Не была той, кто пыталась его спасти словами. В ней включился другой режим – чёткий, собранный, холодный.

— Не двигайся, – резко сказала она.

Голос дрожал, но руки – нет. Она опустилась на колени рядом с ним, быстро оценила положение ноги, дыхание, цвет кожи.

— Ты меня слышишь? Смотри на меня.

Он смотрел. И впервые за долгое время в его глазах не было пустоты. Была боль. И жизнь.

— Больно? – спросила она тихо, уже мягче.

Он почти усмехнулся.

— Очко взяли?

Она коротко кивнула. И в её глазах появились слёзы, которые она тут же подавила.

— Идиот, – прошептала она. – Абсолютный идиот.

Он смотрел на неё – и вдруг понял, что это был первый момент за долгое время, когда он чувствует всё сразу: страх, адреналин, её прикосновения, её дыхание, её руки на своей коже. Живой. Через боль. И Анна это увидела. Она видела его раньше пустым. Видела холодным. А сейчас он держал её взгляд так, будто боялся потерять. И в этот момент всё между ними снова стало настоящим. Только цена была слишком высокой. Адама увезли на скорой. Свет в салоне был слишком ярким. Потолок казался близким. Медик что-то говорил, фиксировал ногу, задавал вопросы. Адам отвечал автоматически, глядя в одну точку. Анна поехала следом – не в машине скорой, а своим ходом. Никто из родителей не должен был узнать, что они вообще были вместе. Ни его, ни её. Турнир – «просто тренировка». Травма – «несчастный случай».