Книга Развод. Спаси меня от мужа, страница 8 – Дима Льевич

— Отвали, не надо! Не надо, пожалуйста, не делай этого! — срываю голос и всеми силами упираюсь руками, чтобы не дать ему приблизиться.

Но он отвешивает мне очередную пощечину и, пока я считаю плавающие перед глазами звезды, ловит мои запястья одной рукой, уводит за голову и прижимает к простыни.

— Ты моя жена, а значит, я могу и буду делать с тобой все, что захочу, и когда захочу, поняла меня? — рычит он мне в губы, низко наклонившись, и впивается жестким поцелуем, если это вообще можно таковым назвать. Одновременно прижимается ко мне тазом, и я ощущаю, как мне в промежность упирается головка и кулак, которым он максимально грубо пытается направить член.

И нажимает.

Увернуться не выходит. Не пустить его — тоже. Но силы еще есть.

— Нет! — сдавленно кричу мужу в рот и кусаю его за губу. Со всей силы, что есть.

И это срабатывает.

Он вскрикивает и отстраняется, отпускает мои руки и хватает меня за горло.

— Сука, да я тебя…

Освободившимися руками, почти неосознанно от боли в шее, шарю п сторонам и нащупываю что-то твердое на краю тумбы. Пустая зарядная станция для домашнего телефона. Хватаю ее, сжимаю в руке и без раздумий со всей силы бью этому уроду в… куда попаду.

Удар выходит слабый, да и куда там, для такого-то лося. Но он приходится в глаз, и муж с воплем отпускает мою шею и берется обеими руками за лицо, давая мне немного кислорода и возможность скинуть его с себя.

Что я и делаю.

Удается вывернуть ноги и толкнуть его в грудь.

Действуя на одних эмоциях и подскочившем адреналине, спрыгиваю с кровати и рвусь к выходу. Подхватываю с пола рюкзак, а из него, как назло, выпадает паспорт.

Еще секунда промедления, чтобы его поднять, и в лодыжку сзади впивается жесткая рука мужа.

— Никуда ты, я сказал, не пойдешь, падла! Теперь тебе вообще пиздец, поняла меня?

— Пошел ты, свинья! Отпусти!

— Хрен тебе, сука!

— Я тебя везде достану, знаешь же. Тебе никуда от меня не деться. Ты моя! — сипит он. Оборачиваюсь и вижу его поплывший глаз и дикий животный оскал на озлобленном лице.

— Пошел ты, — кричу я во все горло, выворачиваюсь и бью мужа каблуком в лицо, что аж слышу хруст. — Ты никогда меня больше не увидишь!

— Ах ты ж стерва ёбаная… — булькает он через хлынувшую носом кровь, дергается и пытается потянуть меня за ногу, но только стаскивает туфлю. — Да я тебя…

Но я уже не слышу. Пулей вылетаю из квартиры и несусь по ступенькам вниз. Переваливаюсь с ноги на ногу из-за того, что осталась только в одной туфле. Выбегаю на улицу и со всех сил бегу по тротуару. Не знаю куда, просто вперед. Еще и никого, блин, нет из людей. Вообще пусто во дворе, будто все вымерли!

В одном из открытых окон квартиры соседнего подъезда какая-то девушка курит. Бросаюсь к ней:

— Помогите, пожалуйста!

Но она сразу прячется, закрывает окно и плотно задергивает шторы.

— Черт! Серьезно? Да что с вами всеми? — кричу обреченно, топаю ногами и скидываю вторую туфлю.

Оглядываюсь на дверь своего подъезда, вдруг тот мудак побежит за мной. Но его нет.

— И ты пошел к черту, ублюдок! — кричу с надрывом, подбираю туфлю и со всего размаха отправляю ее в сторону стоящей у парапета машины.

Не знаю, попадаю ли в стекло, хотя звон слышу, и бегу к дому Ксюхи. Не знаю зачем. Наверное, она — единственная и последняя моя надежда.