Книга Прекрасные дьяволы, страница 103 – Ева Эшвуд

Я должен ненавидеть это. Нельзя позволять этому продолжаться. И мне уж точно не стоит желать большего. Желать ее.

Но я не могу уйти. Не могу выключить мониторы и не могу отвести взгляд.

Я медленно поднимаю телефон. На экране появляется последнее сообщение, которое я отправил ей. Палец надолго задерживается на кнопке вызова, но в итоге я резко выдыхаю и нажимаю «позвонить».

Через экран компьютера я вижу, как загорается ее телефон, лежащий рядом с ней на кровати, и она сразу же отвечает.

— Привет, – выдыхает она.

Я выключаю звук на компьютере, чтобы слышать ее только по телефону. И, черт возьми, так намного лучше. Так ее голос звучит намного ближе, чем через микрофоны камер. Я слышу каждый вдох, каждый резкий выдох.

— Привет, – отвечаю я.

— Я подумала, что ты ушел, – бормочет Уиллоу.

Я качаю головой, хотя она этого и не видит.

— Нет. Все еще здесь.

— Я рада.

Мой взгляд прикован к экрану, я прижимаю телефон к уху и наблюдаю, как она нажимает что-то на своем телефоне, а затем кладет его обратно на кровать. Включила громкую связь.

— Скажи мне, что еще ты хочешь, чтобы я сделала, – говорит она, и ее руки парят над телом, словно ожидая моей команды.

Я чувствую, как мозг перегружается вариантами. Я не могу сказать ей, что хочу увидеть все, ведь тогда она меня не поймет. Но мне трудно выразить словами, чего я хочу от нее. Существует так много всего.

— Я хочу…

Кое-что засело у меня в голове, мысль из прошлого, когда я наблюдал за ней через камеры в ее старой квартире. Это было до того, как она переехала к нам, до того, как она узнала, что в ее старой квартире вообще установлены камеры.

Я помню, как смотрел на нее спящую и думал о ее шрамах. Я думаю о них и сейчас.

В последнее время она не прилагает столько усилий, чтобы скрыть их, когда находится рядом с нами, но мне хочется большего.

— Потрогай свои шрамы, – говорю я ей, с трудом выговаривая слова, потому что мой язык словно увеличился в размерах.

Глаза Уиллоу широко распахиваются, и даже на таком расстоянии я вижу в них тревогу и смущение. Ее щеки алеют, и она отводит взгляд от камеры, опуская глаза.

— Эм, я… я не…

Член пульсирует в штанах, и мне приходится с трудом сглотнуть, прежде чем я снова обретаю способность говорить.

— Пожалуйста.

Это выходит грубо и тихо, с оттенком желания. Уиллоу опять смотрит в камеру, и я знаю, что она это услышала.

Она колеблется еще мгновение, но затем начинает делать это. Сначала медленно, позволяя пальцам скользить от гладкой и безупречной кожи к беспорядочным шрамам на боку. Проводит кончиками вниз, по шраму, покрывающему одно плечо, а затем ниже, по боку и бедру.

Поначалу это выглядит неловко, будто она избегает прикасаться к ним слишком часто. Словно не хочет задерживаться надолго, и мне интересно, каковы они на ощупь. Такие старые шрамы, скорее всего, уже не так сильно болят, разве что начинают ныть при изменении погоды или типа того.

Она более чувствительна в этих местах, чем в других? Чувствует ли она вообще что-нибудь, касаясь их?

Текстура самих шрамов наверняка ощущается иначе, нежели ее обычная гладкая кожа, но, уверен, она вовсе не грубая.

— Хорошо, – выдыхаю я напряженным голосом. – Продолжай.

Уиллоу подчиняется, и я вижу, как она начинает углубляться в процесс. Прикосновения становятся мягче, больше похожи на ласку, чем на неловкое растирание. Она проводит пальцами по хаотичным узорам шрамов и, продолжая, издает тихий стон.