Книга Запутанная игра, страница 130 – Ева Эшвуд

В следующую минуту Мэлис уже защищал меня.

Он сказал, это потому, что я живу под их крышей, а значит, я принадлежу им, и это элементарное уважение, но я не знаю, как к этому относиться. Я ведь не их собственность, не то, чем они владеют, но в то же время я каким-то образом стала той, кого они хотят защитить.

В этом нет никакого смысла. Мэлис же ненавидит меня, разве нет?

Он никогда не делал из этого секрета. Так почему же встал на мою защиту? Почему он всегда меня защищает?

Из коридора доносится звук закрывающейся двери, а через несколько мгновений по гостиной эхом разносится голос Мэлиса.

— Проклятье!

Глухой удар – и я вздрагиваю от этого звука. Он зол. Я уже видела его злым раньше, так что не удивляюсь… но это другой вид гнева. Он похож на то, когда Мэлис узнал, что со мной сделал Колин, или когда мама обокрала меня. Но, в некотором смысле, теперь все еще хуже. Может, потому что на этот раз он был здесь и видел, как это произошло.

— Успокойся, – советует Рэнсом, всегда прислушивающийся к голосу разума. Затем он издает разочарованный звук. – Что ж, вот и сделочке конец. Дерьмо. Мы были так близки.

— Думаю, проблема даже не в потере сотрудничества с ними, – замечает Вик, и я подкрадываюсь поближе к двери в коридор, чтобы лучше слышать. – Они не забудут, что произошло, а нам сейчас не нужны новые враги. У нас и так достаточно забот.

— Но это не значит, что от потери бизнеса можно просто отмахнуться, – добавляет Рэнсом.

— И что же мне, сука, надо было сделать, а? – вопрошает Мэлис. – Стоять и терпеть? Просто позволить им переступить через нас? Не уважать нас на нашей же территории? Как раз из-за таких вещей люди и кажутся слабыми, а потом их, твою мать, убивают. Нельзя такое дерьмо поощрять. Это вылилось бы во что-то похуже простой потери сделки или их ненависти к нам, или еще какой хрени.

Вик молчит, и я представляю, как он лихорадочно соображает, пытаясь просчитать все возможные варианты последствий сегодняшнего скандала. После минутного молчания отвечает Рэнсом:

— Слушай, Мэл, я знаю, что именно так ты выжил в тюрьме. Слабость тебя подкосила, и ты решил сделаться сильнее всех, чтобы противостоять всем, кто может прийти за тобой.

— Дело не в тюрьме, – ворчит Мэлис. – На воле та же хрень. Если позволить таким людям, как Донован и его банда, вытирать об себя ноги, то они всегда так будут делать. Они сделают вас только потому, что могут.

Раздается тихое бормотание, которое нельзя разобрать, а потом в разговор снова вступает Рэнсом.

— А давай ты просто признаешь, что хочешь ее? Может, это пойдет нам всем на пользу и удержит тебя от того, чтобы слетать с катушек каждый раз, когда кто-то на нее неправильно посмотрит.

Я резко втягиваю воздух и прикрываю рот рукой.

Это правда?

Разум лихорадочно прокручивает тот момент, когда Мэлис бросился на мою защиту. Выражение его лица. Его голос.

И вся штука в том, что… Мэлис не отрицает. Он не посылает Рэнсома к черту и не говорит, что тот бредит.

Вместо этого он уносится прочь в направлении гаража и хлопает дверью. Несколько мгновений спустя Рэнсом и Виктор возвращаются в гостиную. Настроение Вика, как обычно, понять трудно, но Рэнсом проще. Он выглядит усталым и немного нервозным, но с ума от злости, кажется, не сходит.