Книга Жестокие сердца, страница 24 – Ева Эшвуд

Я прикусываю кончик языка, сосредотачиваясь на боли, причиняемой самой себе, а не на всех остальных ощущениях в теле.

— Давай-ка, – говорит Трой, помогая мне дойти до душа и включить его.

Ты сможешь это сделать. Ты должна быть сильной. Если позволишь ему сломить тебя, то никогда отсюда не выберешься. Тебе просто нужно это вытерпеть. Тебе просто нужно пройти через это.

К счастью, Трой не лезет в душ вместе со мной. Мне позволено хотя бы на несколько минут уединиться за стеклянной дверью. Я быстро принимаю душ, смываю грязь, зная, что призрачное ощущение прикосновения Троя снова вернется, как только я выйду из душа.

У меня нет никаких иллюзий, что он вытащил меня из подпола просто поболтать.

Задерживаться я не рискую, поэтому, как только отмываюсь, выключаю воду и выхожу из ванной. Трой ждет меня с полотенцем в руках. Но вместо того, чтобы протянуть его мне, он держит его в руках так, чтобы я не могла дотянуться. Его взгляд обжигает. Он оглядывает меня с головы до ног, жестокие глаза следят за каплями воды, скользящими по моей коже.

Я чувствую, как его взгляд задерживается на моих шрамах, и что-то в его лице немного меняется.

— Тебе очень повезло. – Он фыркает от смеха. – Я женился на тебе, несмотря на все эти шрамы. Никто другой не захотел бы. Однако, в отличие от всех них, я смотрю в будущее. Вижу потенциал, скрытый за этим безобразием. Я всегда знал, что дурнушки трахаются, как богини, и оказался прав. Однажды ты поблагодаришь меня за то, что я выбрал тебя.

Его слова внезапно напоминают мне то, что сказала Оливия, когда я видела ее в последний раз. Что когда-нибудь я буду благодарна за это. Это заставляет меня ненавидеть Троя – ненавидеть их обоих – еще больше.

Они оба верят в то, что каким-то образом оказывают мне услугу. Да даже навсегда остаться нищим ничтожеством было бы лучше, чем этот ад.

Отбросив полотенце, Трой протягивает руку и проводит ладонью по моему боку, поглаживая изгиб бедра. В отличие от того, как братья Воронины – особенно Вик – прикасались ко мне, он избегает моих шрамов, словно не выносит того, как они ощущаются под пальцами.

Его рука скользит вверх по моей руке, к моим мокрым волосам, и когда он запускает пальцы во влажные пряди, я готовлюсь к тому, что он, как обычно, дернет меня на себя. На этот раз он нежнее, чем я ожидала, притягивает меня ближе и целует.

Вместо того чтобы отдернуться или напрячься, как мне хотелось бы, я заставляю себя поцеловать его в ответ. Приходится закрыть глаза, крепко зажмуриться, чтобы не видеть его лица, но даже тогда я ощущаю его запах, а скользкий язык проникает в мой рот, точно извивающийся слизняк. Желудок скручивает, и я задаюсь вопросом, чувствует ли он вкус желчи, которая поднимается к моему горлу.

Но, похоже, что нет, поскольку он издает горловой стон. И этого небольшого участия с моей стороны оказывается достаточно, чтобы Трой через мгновение отстранился с довольным видом.

— Ты учишься, – говорит он, кивая. – Правда?

Я невозмутимо киваю в ответ, руки безвольно свисают по бокам.

— Это хорошо. – Его чисто американская привлекательность идет в разрез с непристойностью взгляда. – Ты так хорошо себя вела, женушка. Может, я сегодня угощу тебя дополнительным ужином, если и дальше будешь послушной.