Книга Жестокие сердца, страница 23 – Ева Эшвуд

Когда я поднимаю взгляд, то вижу Троя – на его губах играет самодовольная улыбка, которую я уже начала ненавидеть. Он смотрит на меня сверху вниз.

— На этот раз будешь хорошей девочкой? – спрашивает он с издевательской снисходительностью, как будто разговаривает с ребенком или домашним животным. – Уже начала усваивать урок, женушка?

С трудом сглатываю и киваю.

Он уже несколько раз запирал меня в этой импровизированной могиле. На самом деле, столько раз, что я уже начала сбиваться со счета, терять ощущение времени по мере того, как дни сливались воедино. Я даже не знаю, как долго здесь пробыла.

Иногда он выпускал меня поесть, а потом снова брал меня силой.

Несмотря на все это, мне каким-то образом удалось сохранить хоть какую-то крупицу здравомыслия, не сломаться. В голове звучит голос Мэлиса, говорящий мне, что я сильная, и это помогает мне в самые тяжелые моменты. Будучи в одиночестве, я составляла план, как выбраться, освободиться, выстраивала его в своем сознании, пытаясь не думать о том, что происходит с моим телом.

Я послушно давала Трою то, что он хотел, с момента моей вспышки в ту первую ночь, ведь когда я сопротивляюсь, кажется, будто он еще больше наслаждается тем, что ломает меня. Отсутствие сопротивления вызывает у него эту ужасную ухмылку, но, надеюсь, тоже оставляет его довольным.

План, конечно, рискованный, особенно учитывая, что Трой показал себя более хитрым и вероломным ублюдком, чем я думала изначально. Но это единственный возможный путь к отступлению, так что я должна попробовать. Не важно, насколько это опасно, не важно, насколько сильно сведет с ума.

Хуже всего то, что иногда я уже не могу сказать, притворяюсь ли вообще. Границы между ложью и правдой так же размыты, как и время, и это заставляет меня чувствовать себя дезориентированной и оцепеневшей, как будто я чужачка в собственном теле.

Черт. Может, он и правда ломает меня.

Трой наклоняется, берет меня за руку и помогает выбраться из тесного пространства. Мне хочется отодвинуться от него, но я заставляю себя этого не делать.

Он замечает, как податливо и свободно я держусь в его объятиях, и одобрительно улыбается.

— Вот так,– напевает он, и от фальшивой доброты в его тоне у меня к горлу подкатывает тошнота.– Ты замечательная ученица. Очень скоро сможешь появляться на публике под руку со мной. Я приведу тебя в порядок, одену во что-нибудь получше того дерьма, которое ты носила раньше, и никто никогда не догадается, что ты дочь шлюхи. Они никогда не узнают, что ты просто переработанный мусор. Моя милая маленькая женушка.

Словно не в силах сдержаться, он опускает голову и прикусывает меня за шею, и я сжимаю губы, а пальцы ног впиваются в твердое дерево. Я изо всех сил стараюсь не реагировать на боль. Когда Трой проводит языком по следу от укуса, я зажмуриваю глаза, не желая проронить ни слезинки.

Он не победит.

Я не позволю ему победить.

Трой отстраняется, секунду изучает мое лицо, а затем удовлетворенно кивает.

— Пойдем со мной, – говорит он, и его тон возвращается к той фальшивой нежности, которую я презираю. – Я помогу тебе привести себя в порядок.

Он говорит это с таким великодушием, будто это не его вина, что я вся в грязи и пыли с ног до головы.

Дернув подбородком и схватив меня за руку, он ведет меня по коридору вверх по лестнице на второй этаж. Когда мы добираемся до ванной, примыкающей к его спальне, он начинает снимать с меня одежду. Я просто стою на месте, поднимая руки, когда нужно, стаскиваю штаны. Его руки ощупывают мое тело, и я борюсь с желанием содрогнуться от отвращения, когда по моей коже пробегают мурашки от его прикосновений.