Книга Жестокие сердца, страница 174 – Ева Эшвуд

Джона потирает лицо, выглядя так, будто ему вдруг стало интересно. Кажется, он собирается что-то сказать, но, прежде чем успевает, дверь в офис открывается и входит девушка, примерно моего возраста.

— О, ты тут, – говорит она, вмешиваясь в разговор. – Я была…

Она замолкает, когда видит нас.

Возможно, мы ровесницы, но на этом сходство вроде как заканчивается. Эта девушка выглядит круто, с татуировками на обеих руках и волосами бирюзового цвета. Она ведет себя так, словно здесь все принадлежит ей, и в ее взгляде, которым она окидывает нас четверых, есть что-то покровительственное.

— Что происходит? – спрашивает она.

— Куинн, я же просил тебя стучать, когда у меня гости, – говорит Джона.

Девушка – Куинн – пожимает плечами.

— Не знала, что у тебя гости. Но что-то у вас тут напряженно. В чем дело?

— Ничего страшного, – говорит он, глядя на нее.

По их схожим чертам лица и манере держаться становится ясно, что эти двое родственники, возможно, отец и дочь.

Она смотрит на него в ответ, скрестив руки на груди и не двигаясь с места.

Джона вздыхает.

— Они здесь в поисках помощи против Оливии Стэнтон, – ворчит он.

При этих словах глаза Куинн расширяются.

— Той, которая?..

Джона просто кивает.

После такой реакции я больше не могу сдерживаться.

— Извините, если это странный вопрос, но… что случилось? – спрашиваю я. – Что сделала Оливия?

Они оба смотрят на меня, выражение лица Джоны становится суровым. Сначала я думаю, что он откажется отвечать, но затем он все же начинает говорить с горечью в голосе.

— Оливия пыталась шантажировать меня, – говорит он. – Используя моего брата Кейси в качестве рычага давления. У нее был компромат на него, и она постоянно напоминала об этом. Я ее делишки делать не хотел, но пришлось. Когда ничего не вышло, она засадила моего брата в тюрьму, и он там умер.

В его голосе ясно слышится гнев. Он затаил на нее личную обиду. Которая не так уж далека от той, которую испытываем к ней мы.

У меня перехватывает дыхание, потому что да, я очень хорошо понимаю, что это такое, когда Оливия использует кого-то из твоих близких против тебя.

— Она и с нами поступила так же, – говорю я ему. – Так что мы понимаем. И если мы ее не остановим, она, скорее всего, убьет меня, а потом поступит так с другими людьми, чтобы и дальше получать желаемое. Ничто ее не остановит, ведь эту стерву не волнуют жизни людей. Все, что ее волнует, – это получить то, что она хочет.

Джона кивает, его руки сжимаются в кулаки.

— Эта тварь играет с людьми, обращается с ними как с фигурками в гребаных шахматах, которыми можно воспользоваться, а когда заканчивает, просто выбрасывает их. Или оставляет где-нибудь гнить.

— Помоги нам остановить ее, – просит Вик. – Мы можем покончить с этим, но нам нужна помощь.

— Хорошо, – наконец соглашается Джона. – Ладно. Больше всего в жизни я хочу увидеть, как эта сука сдохнет за то, что сделала с моей семьей, поэтому я помогу вам.

— Спасибо, – выдыхаю я, испытывая облегчение.

— Но есть одно «но». Я не собираюсь втягивать в это своих ребят. Они могут отвлечь внимание, но я не стану звать их на настоящее сражение. Для меня это личное, и я не хочу подвергать их опасности.

Куинн упирает руки в бока. Мы и сказать ничего не успевает, как она встревает: