Книга Жестокие сердца, страница 130 – Ева Эшвуд

Но в этот раз я пригожусь ей лишь мертвой.

25

Виктор

Видя, как страх отражается на лице Уиллоу, я начинаю злиться. Я чувствую, как он, горячий и острый, бурлит у меня в животе и распространяется по всему телу.

Обычно я гораздо лучше справляюсь с подобными вещами, но, когда речь заходит об Уиллоу и ее безопасности, трудно не разозлиться. Особенно из-за чего-то подобного.

Я по-прежнему ношу с собой тяжелый груз из-за моего отца-ублюдка. Из-за того, как он обращался со мной – использовал меня. И оттого, что Уиллоу использовали подобным образом, у меня закипает кровь. Оливия относится к ней как к средству для достижения цели, как к объекту. Как к чему-то, что она охотно уничтожила бы, лишь бы получить желаемое. Как к шахматной фигуре, которую приносят в жертву, когда она больше не нужна на доске.

В глазах Уиллоу появляется боль. Она выглядит потрясенной, будто не может до конца поверить, что ее бабушка готова нанести ей подобный удар, буквально убить ее, чтобы получить желаемое.

Пока мы были в бегах, для нас было хоть каким-то утешением знать, что Оливия хочет, чтобы Уиллоу жила.

Но это изменилось.

— Я не… – она замолкает, сглатывает. – Я должна была это предвидеть. Она убила Мисти. А еще либо сама убила мою биологическую мать, либо заплатила кому-то, чтобы тот устроил пожар. А теперь она попытается прикончить и меня тоже.

— Она ни хрена не сделает, – яростно рявкает Мэлис. Затем подходит и хватает Уиллоу за руку, забирая у нее телефон. Он кидает его на столик у двери с большей силой, чем необходимо, а после притягивает Уиллоу к себе. – Ты меня слышишь? Она, твою мать, тебя и пальцем не тронет.

— Я… она уже пыталась. Подобралась так близко. Если бы сегодня там не было Рэнсома, то меня бы застрелили.

— Да, и в следующий раз я тоже буду там. Или это будут мои братья. – Голос Рэнсома тверд и серьезен. – Никто не сможет ранить тебя, ангел. Когда-либо. Этого просто не случится.

Уиллоу кивает, но я вижу, что на самом деле она не слышит их слов. Она погружена в свои мысли, размышляет о словах Оливии и о том, что произошло сегодня днем.

— Если я дам ей то, что она хочет, и перепишу все на нее, это будет вовсе не конец, – бормочет она хриплым голосом. – Я всего лишь отдам все, что у меня есть, но никаких гарантий, что она действительно перестанет преследовать меня, не будет. Она не оставит меня в покое и отправится за вами. Она блефует. Мне не выиграть. В любом случае, что бы я ни делала, она не остановится, пока я не умру.

Я подхожу ближе, протягиваю руку и слегка касаюсь ее плеча. Это заставляет ее вздрогнуть, но она, по крайней мере, поднимает на меня глаза.

— Она рассказала нам о своем плане, – говорю я, понизив голос. – Так что мы знаем, на что обратить внимание. Оливия не тронет и волоска на твоей голове. Я обещаю.

Если наши слова и доходят до Уиллоу, то, похоже, они не приносят ей никакого утешения. Она качает головой, отстраняясь от нас и обхватывая себя руками. В ее глазах почти дикое выражение, и я вижу, что она немного нервничает. Шок от произошедшего уступает место тревоге и страху.

— Как? – спрашивает она дрожащим голосом. – Как ты вообще можешь это обещать?

— В смысле «как»? – рычит Мэлис. – Ты думаешь, мы не сможем обеспечить твою безопасность?