Книга Жестокие сердца, страница 128 – Ева Эшвуд

— Дерьмо, – рычит Мэлис, ударяя кулаком по рулю. – Сомневаюсь, что дело в Луисе. Слишком уж большое совпадение, твою мать.

Я переплетаю пальцы, сердце снова начинает бешено колотиться.

— Так ты думаешь, это было из-за меня? Из-за нас?

Взгляд серых глаз Мэлиса встречается с моим в зеркале заднего вида.

— Очень похоже на то. Значит, так и будем считать. Не станем рисковать.

Я киваю, чувствуя тошноту. Но Мэлис прав. В Детройте много людей, которые ненавидят меня – и всех нас – так что было бы глупо предполагать, что попытка застрелить нас была чисто случайной. Более вероятным сценарием кажется целенаправленное нападение. Кто-то пытался нас убить.

Мы возвращаемся в пентхаус. Когда выходим из машины, парни снова окружают меня. Мэлис запирает машину, а Рэнсом в это время осматривает местность. Потом мы молча поднимаемся на лифте. Как только добираемся до верхнего этажа, Вик удерживает меня, не давая войти в пентхаус, пока Мэлис и Рэнсом не проведут проверку.

Одной мысли о том, что кто-то может быть внутри, поджидать, готовый убить любого из нас или всех сразу, достаточно, чтобы вызвать тошноту в моем желудке.

— Ладно, все чисто, – говорит Мэлис через минуту, приглашая нас внутрь.

Как только я переступаю порог, в заднем кармане звонит телефон. В тишине квартиры звук кажется поразительно громким, и я подпрыгиваю. Я с трудом достаю его из кармана, и когда вижу имя на определителе номера, сердце сжимается.

Оливия.

Мэлис стоит достаточно близко ко мне, чтобы прочитать ее имя на экране, и поднимает глаза от телефона, встречаясь со мной взглядом.

— Совпадений не бывает, – мрачно произносит он, стиснув зубы.

Он прав. Не может быть, чтобы Оливия просто так звонила мне меньше чем через час после того, как в меня кто-то выстрелил.

Горло сжимается от гнева и беспокойства. Я провожу пальцем по экрану, отвечая на звонок. Поднимаю телефон и включаю громкую связь. Рэнсом и Вик тоже подходят ко мне вплотную.

— Это были твои люди? – спрашиваю я, отбросив все притворные любезности. – Ты наняла кого-то, чтобы застрелить меня прямо на улице?

Ее смех звучит прохладно и спокойно.

— Я, конечно же, понятия не имею, о чем ты говоришь, – ровным голосом произносит она. – Даже представить себе не могу, как проворачиваются такие ужасные вещи. Я не сведуща в мире преступности, в отличие от твоих бойфрендов.

Раздражение берет верх, и я очень крепко сжимаю трубку в руке. Конечно, она не признается. Не по телефону, где я могу записывать ее слова. Она умна, и именно поэтому ей удавалось «быть сведущей в мире преступности», как она выразилась, в течение многих лет, не попадаясь на этом.

— Похоже, у тебя был тяжелый день, – продолжает она, и я практически слышу ухмылку в ее голосе. – Ты сказала, в тебя кто-то стрелял? Как ужасно.

— Прекрати нести чушь, Оливия, – огрызаюсь я. – Я знаю, что это ты их послала.

— А я говорю, что не делала этого. – Она посмеивается. – Но едва ли удивилась, услышав подобное, моя дорогая. В конце концов, ты нарисовала себе на спине мишень, когда стала вдовой Троя Коупленда и унаследовала все его имущество. Как ты и сказала, теперь ты важная персона в нашем мире. И это сопряжено с разными рисками. Понимаешь?

Я хмурюсь и смотрю на парней.

К чему, черт возьми, она клонит?