Книга Влюбиться в твою улыбку. Книга 2, страница 131 – Цин Мэй

К его удивлению девушка лишь поводила пальцем у него перед носом и, стиснув зубы, сказала:

— Радуйся. Отец запретил мне снова устраивать скандалы. Иди с миром.

Оставив репортера в недоумении, Тун Яо отдернула руку, развернулась и стремительно ушла, будто под ногами у нее горела земля. Вбежав в автобус, она сердито уселась у окна и резко задернула занавеску. Минуты через три следом зашел Лу Сычэн. Проходя мимо, он, не останавливаясь, натянул ей на голову капюшон куртки и похлопал по плечу. Тун Яо с досадой отмахнулась.

Из-за спинки находившегося впереди кресла высунулся Сяо Жуй и хитро спросил:

— Так какой именно отец запретил тебе устраивать скандалы?

Тун Яо с каменным лицом уставилась на менеджера. В повисшей тишине Лу Сычэн вдруг встал, порылся в сумке с подарками от фанатов и извлек на свет маленький пакет сладкого молока. Вставил в него трубочку и поднес к губам своей сердитой мидерши.

— Фанаты просили тебе передать, чтобы ты остыла.

Тун Яо, ничего не сказав, взяла молоко, выдула его в пару глотков и выкинула коробочку в мусорный бак в автобусе.

— Все еще злишься? – спросил Лу Сычэн.

— Злюсь.

— Тогда поехали хого есть.

— Угу.

— И все равно злишься?

— Злюсь.

Тогда Лу Сычэн вынул все пакетики с молоком и сунул ей в руки, после чего пошел в хвост автобуса.

— Эй, а мне молока? – высунулся Сяо Жуй.

Тун Яо тут же прижала к себе всю кучу:

— Не дам!

— Все равно они не от Чэна, чего ты жадничаешь?

Девушка задумалась… Менеджер был прав. Перестав прятать молоко, она смотрела, как Сяо Жуй без зазрения совести ополовинивает ее припасы. Тут Тун Яо осенило, и она обернулась к заднему ряду:

— А хого – это мы поедем в тот самый ресторан, где тарелка говядины за миллион денег? Тогда я хочу ангельских креветок.

Сначала повисла тишина. А потом мужской голос произнес:

— Как скажешь.

Когда они прибыли в тот самый ресторанчик, в голове Тун Яо вовсю кипела потасовка между двумя маленькими человечками. Один из драчунов хотел заказать большого омара, а другой – той самой говядины по страшной цене.

Первый человечек кричал:

— Ты что, деревенщина, никогда в жизни омара не ела?

А второй отвечал:

— Ты что, деревенщина, никогда в жизни говядины не ела?

Первый заявлял:

— Говядину можно в любой день поесть!

Второй ехидничал:

— Это в какой это любой день, да еще за такую цену? Забыла, что у тебя сто двадцать тысяч юаней из зарплаты вычли?

Первый не унимался:

— Ты что, от этой говядины в небо улетишь?

Второй пожимал плечами:

— Понятия не имею! А вдруг и правда взлечу? Надо же попробовать!

Так девушка и сидела всю дорогу, задумчиво подперев голову рукой и сглатывая слюну. Едва автобус остановился, как она встала с места и пошла вниз, но, едва сделав пару шагов, услышала, что Лу Юэ, от которого доброго слова обычно не дождаться, окликнул ее:

— Что с ногой? Почему хромаешь?

Тун Яо подняла ногу и посмотрела: задняя сторона правой щиколотки покраснела и надулся волдырь. Ничего особенного, просто новая обувь жмет…

— Натерла кроссовками…

— Натерла и молчишь? Ты немая?

В этот момент сзади подошел Лу Сычэн, увидел, что она, прихрамывая, собирается спускаться по ступенькам, двумя руками поднял ее и опустил на землю.

— Да с новой обувью всегда так, – сказала Тун Яо, – проблема-то. Вернемся – я в аптеке возле базы пластырь куплю и заклею. Моя подруга как-то поставила рекорд – у нее был шопинг в Лас-Вегасе двенадцать часов подряд. Так вот, ноги она натерла еще на четвертом часу, но это не помешало ей ходить еще восемь. Как Русалочка, которая танцевала и «словно ступала по острым ножам».