Книга Династия Скоген, страница 98 – Каролин Валь

— Какой он? Твой дедушка? Ты никогда не говоришь farfarили называешь его… по-другому.

Я почувствовал, как мои мышцы напряглись, и Нора, заметив это, нежно и успокаивающе погладила меня по плечу, словно рисуя невидимые круги.

— Он сильный и ценит порядок. В целом, не похож на типичного норвежца. Мар все время говорит, что мы исключение из правил. У нас действуют общественные нормы капитализма и высшего дворянства, а не дружественные норвежские правила. При этом должен сказать, что никто в нашей семье не хвастается деньгами. Конечно, в гараже стоят быстрые спортивные машины, но они скорее для гонок, и в основном это электромобили.

— Все это кажется таким далеким от реальной жизни, – ответила Нора, и мне почудилась в ее голосе нотка грусти. – Кто такой Мар? – спросила она, отвлекая меня от своих размышлений.

Уголки моих губ дернулись, и я порадовался, представляя, каким будет выражение лица Норы, когда я однажды познакомлю ее с ним.

— Мариус, мой лучший друг.

— Понятно.

Какое-то время мы бодрствовали и говорили о мелочах, переплетая пальцы и души. Не знаю, когда в последний раз чувствовал подобное удовлетворение в компании другого человека. Мы открылись друг другу, рассказали о наших предпочтениях и симпатиях. Она призналась, что боится пойти не по тому пути. Что не знает, чего хочет.

Мы были так похожи.

Я незаметно вдыхал неповторимый землистый аромат Норы, а мое сердце стучало в унисон с ее. Мы были идеальным симбиозом. По-своему.

Она вызывала во мне желание быть храбрее, быть самим собой.

От одной только мысли, что меня ждет, когда я вернусь, к горлу поднималась желудочная кислота, и я невольно прижал Нору ближе к себе, а ее дыхание становилось все ровнее. Постепенно она погружалась в сон.

Я уставился в темноту, словно мог найти там ответы на свои вопросы. Что хранит мое будущее? На что я должен решиться?

Важно было не то, как я ломал над этим голову, а то, какой вывод я сделаю и что предприму. Я должен действовать. Других вариантов нет.

До этого момента я считал себя счастливым. Но за последние две недели здесь, будучи свободным сам и в своих мыслях, я понял, как много врал самому себе. И как стал хорош в этом.

Я находился в заточении, словно в золотой клетке, окруженный прутьями, которые не позволяли мне выбраться на свободу.

И прежде, чем принимать какое-либо решение, я должен от этого освободиться.

Мрачная улыбка расцвела на моих губах. Какая ирония судьбы, что мои родители заставили меня отправиться в этот поход, чтобы я снова стал разумным. Чтобы я обдумал свой необузданный образ жизни и взял его под контроль. Чтобы подготовился к ведущей роли в предприятии и после возвращения смог принять ее.

Но они не думали, что я всю жизнь к этому готовился. Допускать ошибки важно. Только так я мог учиться. Важно не подрезать птице крылья, иначе она никогда не полетит.

Однако также необходимо давать птенцам возможность и свободу пробовать летать. Не отказывать им в этом из страха, что однажды они упадут.

В какой-то момент, когда снаружи на безоблачном небе все еще сверкали звезды, я заснул. С Норой в объятиях и с вопросами в сердце.

Черные когти вонзились в мой разум. Боль и утрата, словно бритва, резали меня изнутри с такой силой, что я не смогла сдержать крик. Я кричала и мечтала вырваться из липкой темноты, но она была повсюду. Она проникала в мои ноздри и рот, заполняла меня, охватывала, душила.