Книга Династия Скоген, страница 82 – Каролин Валь

— Дыши, – спокойно сказал он, но при этом так настойчиво, что я последовала этому призыву. Словно спасательный круг, его голос прорвался сквозь оглушающую бурю чувств. – Медленно вдыхай и выдыхай.

Только сейчас я осознала, что задерживала дыхание. Раньше я и не подозревала, как сильно скучала по родителям все эти годы. Я не знала другой жизни, поэтому не придавала этому особого значения. Но теперь мне казалось, что письмо создало во мне зияющую дыру тоски.

— Вдыхай.

Мой пульс резко ускорился, становясь все быстрее и быстрее. С хриплым вдохом я задержала воздух внутри и одновременно вытерла мокрые щеки.

— Выдыхай.

И снова я ощутила нежное давление на плечи, услышала успокаивающие слова и получила четкие инструкции. Они помогли мне восстановить утраченное равновесие и вернули в реальность, словно вытащив из потока.

После нескольких вдохов и выдохов мое сердцебиение успокоилось.

Я не переживала, что Сандер видел меня такой. Мне было не важно, что он обо мне думал. Что я была зареванной или чересчур эмоциональной. Или странной.

Единственное, что имело значение, это мои родители.

— Все эти годы, – начала было я, но мой голос треснул, словно слишком тонкий лед. – Все эти годы я носила куртку и не знала, что там находилось письмо. Зачем мама спрятала его там? – Я закрыла лицо руками и покачала головой. – Почему проклятый пакетик держался все это время? Почему?.. Я не знала, что прозвище Цветочек мне досталось от родителей. До этого момента я думала, что его дала мне бабушка. Но это были мои родители… Моя мама… – Я хрипло всхлипнула.

Сандер осторожно провел рукой по моей спине, выслушивая все это. Несвязанные между собой слова, которые он, скорее всего, не понимал.

— Родители погибли в автокатастрофе, когда мне не было и двух лет. Все, что у меня от них осталось, это фотографии и видеозаписи, застывшие во времени. И теперь услышать про их желания, их надежды… очень больно.

Вытерев слезы, я увидела сочувствие и боль на обычно таком сдержанном лице Сандера. Внезапно он стал открытой книгой.

Я рассмеялась, как только в голову пришла эта мысль.

— Весь наш поход начался с такого большого количества зловещих знаков, и теперь мне понятно почему. А что хуже всего, мои бабушка и дедушка, скорее всего, скоро откажутся от Hjerteslag Øyeblikke, и останусь я одна. Понятия не имею, хочу ли сражаться за то, чтобы пансионат и турпоходы продолжали жить, но я никогда не занималась ничем другим. Как я могу понять, действительно ли этого хочу, если мне неизвестно ничего другого?

В глазах Сандера вспыхнуло понимание, и он кивнул.

— Я это понимаю лучше, чем ты думаешь. – Его голос звучал хрипловато.

Подтянув к себе ноги и положив подбородок на колени, я уставилась на письмо, которое Сандер продолжал держать в другой руке.

— Расскажи мне о себе.

— Что?

Я покачала головой. Только сейчас я осознала, где мы находимся. Чуть вдалеке от остальных. В конце концов, мы лишь сделали привал с видом на горную цепь вдалеке, где-то поблизости неустанно шумела река, сливаясь с мелодией летнего ветерка.

— Ты не обязан об этом говорить. Я не хочу давить на тебя и заставлять чувствовать себя обязанным открывать мне свое сердце, – вырвалось у меня. – Но я считаю, что это может помочь. Прости, мы тут устроили прием у психолога, но иногда… иногда бывают моменты, когда просто необходимо поговорить о душе. – Всхлипнув, я высоко вздернула нос и помахала пальцем перед лицом Сандера. – И я предупреждала, наступает двенадцатый день, и все плотины рушатся. Только, как правило, не мои. Но ладно, так получилось. – Я снова покачала головой. – Я даже не могла представить, что ты, как по волшебству, достанешь из моей куртки письмо мамы. Это самое безумное, что когда-либо случалось со мной.