Книга Династия Скоген, страница 67 – Каролин Валь

— Может быть, принести тебе шерстяную кофту? – предложила я, но девочка так отчаянно покачала головой, что я не стала настаивать и просто села рядом. Мы снова погрузились в полную тишину.

— Просто я чувствую себя тут такой одинокой, – наконец вырвалось у Вилмы, теребящей ноготь на большом пальце. Несмотря на ее рост, она казалась маленькой и хрупкой, и я подвинулась чуть ближе, не касаясь девочки.

— Но с тобой же семья.

— Не важно, – в этих словах прозвучало такое уныние, что мне невольно сдавило горло.

— Ты не можешь с ними поговорить?

Вилма всхлипнула.

— Не в этом дело. Иногда я веду себя ужасно, и, несмотря на это, они все равно добры ко мне. И это буквально приводит меня в бешенство! А еще я скучаю по подругам.

— Разве плохо, что семья всегда готова поддержать тебя? Они любят тебя, несмотря на то что ты их отталкиваешь.

Тонкие пряди, словно занавес, падали Вилме на лицо.

— Иногда я задаюсь вопросом, чем заслужила это… и достойна ли я любви.

Я вспомнила о том, как бунтовала и ругалась с бабушкой и дедушкой. Свои самые темные мгновения, когда обвиняла их в том, что они не мои родители.

Я вспомнила убитое горем выражение лица бабушки и настоящий шок в теплых глазах дедушки, а еще бездонное разочарование. Но одно всегда оставалось неизменным – их любовь ко мне.

Лишь иногда мое стремление к нормальной жизни становилось слишком сильным. Я злилась на то, что у меня нет родителей. Или на то, что они были рядом так недолго. Может быть, именно поэтому меня так волновали финансовые трудности и возможные последствия этого похода?

А возможно, все было связано с осознанием быстротечности жизни, которое нависало над этим моментом.

Не знаю.

— Конечно, ты достойна любви. Но твоя ценность определяется не другими людьми. Не любовью твоих родителей или парня, а тобой лично, – сказала я после секундного колебания. И, наверное, так я озвучила собственную проблему.

— Он даже не смотрит на меня, – слова прозвучали едва громче шепота ветра. – А первая неделя уже подходит к концу.

— Конечно, ты можешь грустить из-за этого. Однако, насколько мне известно, некоторые люди не хотят показывать свою заинтересованность в другом человеке. Или же ему действительно все равно. В таком случае не стоит из-за этого переживать. С тобой же уже бывало, что тебе нравился кто-то, но он не отвечал взаимностью, не так ли?

Она робко кивнула.

— Да…

— Вилма? – внезапно раздался встревоженный голос ее матери.

Девочка резко выпрямилась и вытерла рукавами мокрые щеки.

— Спасибо, – прошептала она, затем вскочила с камня и тихо двинулась вперед, пока не исчезла между палаток. А я осталась в тишине и с улыбкой на губах.

— Твои советы были хороши.

Я вздрогнула и повернулась в сторону приятного голоса. На лугу, недалеко от камня, на котором я сидела, скрестив руки под головой и закрыв глаза, лежал Сандер. Он расстелил свою походную подстилку и надел толстый пуловер. В его угловатых чертах лица читалось умиротворенное, практически блаженное выражение. Словно единорог, прыгающий по облакам. Что за глупая мысль…

Только теперь я поняла, что Сандер сказал с дерзкой улыбкой.

— Эй, постой, ты что, подслушивал?

— Не намеренно. Тебя сложно было не услышать.

— Прости, но там, откуда я родом, это называют подслушиванием.