Книга Счастливая случайность, страница 212 – Макс Монро

Когда я добираюсь до конца имейла, то сердце колотится у меня в горле, молча вопя из-за этой кошмарной концовки.

Потому что она чертовски кошмарная. В ней нет завершенности. Есть лишь глубоко укоренившаяся боль и печаль, которую я уж точно могу понять.

Уйти от Брук было самым сложным поступком в моей жизни, потому что я люблю ее. И, совсем как она и сказала, влюбиться в нее было так просто, как ничто другое. Она привязала себя к моей душе. Она отпечатала себя на моем сердце. Она воплощает все то, что я хочу иметь в своем будущем.

Любовь, которую я к ней испытываю, – это не мимолетное увлечение. Это, черт его дери, навсегда, и она очень даже внутри меня, всегда на месте, всегда рядом.

Черт.

Едва способный дышать, я откидываюсь на спинку кресла, обхватываю руками затылок и испускаю такой вопль, что Дон испуганно вскакивает на ноги.

По правде сказать, самая большая сложность в прочтении этого имейла заключается в том факте, что я не могу сгрести Брук в охапку и все исправить. Я не могу стереть слезы с ее глаз. Я не могу сказать ей, что люблю ее. Я ничего не могу – только сидеть здесь, как треклятый олух.

Все те уравновешенные, карьеро-ориентированные, логичные вещи, что я в прошлом мог бы счесть основаниями для полного разрыва, просто… не имеют теперь значения.

Я влюблен в Брук Бейкер. В ее смех, улыбку, слова, как сказанные, так и написанные на бумаге. Я люблю всю ее, и даже больше.

Клайв и Ривер – это огонь. Я понял, что книга хороша, пока читал ее. Но они – огонь, потому что огонь – мы. Наша химия, наш юмор, наши характеры, смешавшиеся воедино, – все это и есть рецепт сенсации.

И сейчас настало время мне это вернуть. Прямо, черт его дери, сейчас.

Суббота, 17-е июня

Уже два дня прошло с тех пор, как я отправила самый страшный имейл в своей жизни, а ответа я до сих пор не получила.

Умница Сэмми отговаривала меня прыгать с крыши всякий раз, как я впадала в истерику. Она пыталась объяснять мне, что он очень занятой парень, и мой имейл, наверное, был не единственным, который он в тот день получил. А еще Мо ей сказала, что он был занят и вообще почти не спал.

Все это едва ли меня утешало. Мне кажется, что если бы он прочел имейл и хотел бы поговорить со мной, хотел бы меня увидеть, то уже сделал бы это.

Но это не отменяет того факта, что я скучаю по нему. Я хочу снова его увидеть. И отсутствие уверенности в том, что это когда-либо случится, сводит меня с ума.

По правде говоря, я начинаю терять надежду. Я начинаю подбираться к той точке, когда уже просто готовлюсь к неизбежному – к тому, что Чейз и правда завязал со мной, и вскоре Лонгстренд сообщит мне, что у меня новый редактор. А то и еще хуже, они мне сообщат, что вообще больше не могут печатать мои книги.

Понятия не имею, что случилось со «Счастливой Случайностью» после того, как я отослала итоговую рукопись Чейзу меньше недели назад. Не знаю, сдал ли ее Чейз или же сказал Джоне Перишу, что я – ужаснейший человек, которого Лонгстренду впредь не следует представлять.

Я этого не знаю, да и, к сожалению для моей карьеры, мне уже даже все равно.

Единственное, что вообще заставило меня закончить работу над книгой, – это он. Осознание того, как сильно он бился за то, чтобы эта книга вышла, – скольким он рискнул в плане своей карьеры.