Книга Счастливая случайность, страница 106 – Макс Монро

А, об этом.

Побежденный, мой мозг закрывает свою страничку Гугла и выключает свой ноутбук.

Книга. Эта чертова книга. Это единственная причина, по которой он вообще сидит сейчас передо мной, и это смертельный приговор всякому прогрессу, которого только что добился мой внутренний сексуальный котенок – грустное мяу.

Забившись в спальню автодома с полным животом лишившихся костей крылышек-барбекю, я водружаю ноутбук себе на бедра и таращусь на мигающий курсор в конце двадцатой главы. Из наушников-капелек мне в голову льется страстный ритм песни «Closer» Nine Inch Nails, и я изо всех сил стараюсь следовать совету моего умопомрачительного редактора.

«Расширь сцену секса в комнате отдыха, – предложил Чейз сегодня за ужином. – Боюсь, если мы здесь оставим читателей в подвешенном состоянии, без кульминации, то поднимется бунт.

О-о-о, да, уж я-то понимаю, о чем он говорит, на самом нутряном уровне. Томление, тяга, потребность в большем – мои кости полны всего этого до краев, аж переливается.

Все это время с Чейзом лишь усилило мою одержимость, потому что, как оказалось, реальная его версия даже лучше, чем та вымышленная, которую я сотворила у себя в голове. Он внимательный, и забавный, и легкий на подъем именно тогда, когда нужно. Он был достаточно напористым, чтобы я не отрывалась от работы, но при этом никоим образом не казался снисходительным или наставительным, и если он не перестанет так запрокидывать голову назад, когда смеется, и показывать мне мускулистые жилы своего длинного горла, то я скоро начну спонтанно испытывать волны удовольствия.

Я словно сливочное мороженое, которое мечтает о том, чтобы растаять на языке Чейза, и если бы я все еще работала советником в старшей школе Родины, то, не сомневаюсь, все ученики вокруг меня вспыхивали бы пламенем.

Нет совершенно ничего постыдного в том, чтобы являться автором сексуальной романтики – но в тот момент, когда писала эту конкретную сцену, я таковой не была – вместо того я бы охарактеризовала себя как извращенку.

Истина в том, что когда я оставила финал этой сцены за кадром, я просто была настолько взвинчена фантазиями об этом бедном, ни о чем не подозревающем мужчине, что мне потребовалось уделить себе внимание в реальной жизни. К сожалению, делать это пришлось моей же руке и парочке игрушек, но тем не менее это был реальный контакт.

Честно говоря, я не удивлена, что эта конкретная сцена кажется незавершенной, потому что я ее и не завершила. И ради моего же благополучия я намеревалась держаться от нее подальше до скончания времен.

— Эй, Брук, – говорит зеница моего распутного ока, удивив меня тем, что вдруг сунул голову в спальню автодома. Я бросаю глаза вниз, на свои колени, словно ожидаю обнаружить там мистическую, магическую игрушку, спонтанным образом очутившуюся со мной рядом от одного лишь направления, которое приняли мои мысли, и, очевидно, того выражения, которое от этого приняло мое лицо, достаточно, чтобы его брови хмуро двинулись навстречу друг другу. – Ты в порядке?

Я вытаскиваю один наушник, машу рукой перед своим очень явно красным лицом, и вру, как не в себя.

— Прилив жара или типа того.

Бенджи вздыхает в ответ на мою ложь, издавая всего один, отрывистый, раскатистый рык со своего удобного местечка на кровати. К счастью, Чейз пока не эксперт в собачьих выражениях, и выговор, полученный мной от этого предателя, остается незамеченным.