Книга Влюбленный, страница 26 – Луна Мейсон

Стараясь не зевать, я прощаюсь. Нужно повидаться с Грейсоном и убедиться, что с ним все в порядке. Я уже три ночи без сна.

Роза не хитрила, когда говорила, что ей нужно выпить, чтобы нормально выспаться. Каждый крик – это как удар в живот. Я сочувствую ей. Прошлой ночью я обнимал ее, пока она не успокоилась и заснула.

Все, что я сейчас хочу, так это проникнуть в ее разум, чтобы забрать преследующие ее воспоминания. После того как я вылил все запасы алкоголя, она стала очень нервной. Да и мне было чертовски больно смотреть, как «Макалан»^[3] стекает в раковину. Но наверное, сейчас у Розы единственная возможность в жизни, чтобы все исправить.

Я просто не могу понять, почему меня так волнует эта девушка и ее будущее. Или почему я после обеда провожу время за просмотром информации о ее жизни, которую прислал Энцо. Тем не менее пока у меня нет зацепок, чтобы понять, кто причинил ей такое зло в прошлом. Клянусь всем, что у меня есть: я найду этого ублюдка и накажу его.

Допивая кофе, я смотрю на золотые часы. Десять утра.

Она может проснуться в любой момент.

Отставив в сторону кофейную чашку, запускаю кофеварку, чтобы приготовить для Розы свежий напиток. Она помешана на всем сладком, поэтому достаю из холодильника молоко и карамельный сироп.

Я улыбаюсь, когда слышу на лестнице ее легкие шаги.

Знает ли она, что я обнимал ее во сне? Я не хочу, чтобы знала. Не хочу, чтобы она смущалась.

Она со вздохом взбирается на высокий стул.

— Доброе утро, ворчунья, – приветствую я, наливая ей дымящийся кофе в чашку.

Под глазами у нее круги, а лицо посерело.

— Роза, как ты себя чувствуешь? – интересуюсь я, поставив перед ней чашку и устраиваясь напротив.

Она смотрит куда-то мимо меня и молчит.

— Роза?

Девушка качает головой.

— А?

— Я спросил, как ты себя чувствуешь.

— Отлично, – отвечает она, придвигая к себе чашку.

— Мне нужно идти. В холодильнике есть все необходимое. Когда вернусь, приготовлю нам ужин.

Она кивает.

Я со вздохом смотрю на ее худую фигуру. Она не отказывается от еды совсем, но этого недостаточно. На нее заметно влияет синдром отмены. И если к этому добавить ночные кошмары, то я могу лишь догадываться о том, что нас ждет впереди.

Я не хочу стать свидетелем чего-то ужасного. Этого не случится.

Когда я прохожу мимо, она останавливает меня за руку.

Смотрю на нее.

— Спасибо, – шепчет она, избегая смотреть в глаза.

Я замечаю розовый румянец у нее на груди.

— За что? – уточняю я затаив дыхание. Я и так знаю, что она собирается сказать.

— Я знаю, что ты помогаешь мне справляться с ночными кошмарами, Лука. У меня еще никогда не было такой поддержки, – говорит она и протяжно вздыхает.

У меня покалывает в груди. Я даже не могу представить, насколько ей тяжело.

— Как долго ты с этим живешь?

Она прикусывает нижнюю губу.

— Шесть лет.

Сжимаю ее руку.

— Я чертовски тебе сочувствую, – шепчу я.

Она убирает руку, а я делаю шаг вперед и за подбородок поднимаю ее голову. Эти большие темные глаза смотрят на меня, и у меня перехватывает дыхание.

— Назови его имя, Роза. Мне нужно его имя. Я позабочусь о том, чтобы его не стало.

На ее лице мелькает страх, и она сильнее прикусывает губу. У нее по щеке катится слеза, и я смахиваю ее пальцем.

Она закрывает глаза и медленно качает головой.