Книга Диагноз на двоих, страница 90 – Марисса Эллер

Поздняя осень наполнила вечерний воздух холодом, и сегодня слишком зябко для такого. День перед моим любимым неофициальным праздником, о котором не знает никто, кроме нашей семьи (Благодарин!), должен быть посвящен готовке, а не вечернему бейсболу. Тем не менее я знаю, что этот матч важнее остальных. Итан не умолкает уже несколько дней. Вроде его лучший друг играет в другой команде, и ему совершенно необходимо его победить, не знаю точно.

Мне и неважно, честно говоря. Что для меня важно, так это мой любимый день в году, который наступит завтра.

Когда Грант меня замечает, он обходит забор и ждет, прислонившись к открытым воротам. Мы все еще не поговорили о моем походе к врачу. Я жду подходящего времени или прилива смелости, чтобы уверенно затронуть эту тему. Каждый раз, когда я смотрю на него, вся моя смелость утекает, как вода.

Как только он оказывается рядом, я встаю на цыпочки и целую его. Все происходит слишком быстро, и я уверена, что он заметил, как я поморщилась, когда опускалась на пятки. От него исходит тепло, как от обогревателя, и мне хочется закутаться в его куртку.

— Я только что собирался сказать, что такие холодные дни, как этот, полный отстой, но теперь не могу вспомнить почему, – бормочет Грант.

Я улыбаюсь так, что у меня болят щеки. Учитывая состояние моей челюсти, для этого многого и не требуется, но все же. Хотя я провела с ним много времени, я все еще не привыкла к тому, как он на меня смотрит. Никто еще не смотрел на меня так, как будто я способна согреть холодные ночи.

— Айви, – говорит мама, торопливо приближаясь к нам, – мне только что звонили от доктора Энтони.

Мама смотрит на меня, подняв брови. Это она так спрашивает разрешения говорить при Гранте. Я ценю это, но, скорее всего, я и так все ему расскажу. Я едва заметно киваю.

— Пришли твои анализы крови, и маркеры воспаления очень высокие.

— Насколько высокие? – опережает меня Грант.

— С-реактивный белок – двадцать два, а СОЭ – сорок три, – отвечает мама, вздыхая, будто слова причиняют ей физическую боль.

— Ни хрена себе, – говорит Грант. – У меня никогда таких высоких не было.

— У меня тоже, – соглашается мама. Она и бровью не ведет, услышав, как он выругался.

— Так, и что дальше? – спрашиваю я. Вот только я прекрасно знаю, что дальше. Как и все мы. Мы все знаем, что означают эти заоблачные показатели. Мой мозг просто отказывается об этом думать, потому что тогда мой любимый не-праздник будет испорчен.

Мама смотрит на меня так, как будто не хочет этого говорить.

— Преднизон^[28]. Пятидневный курс с понижением дозировки.

Я издаю страдальческий стон. Целых пять дней стероидов. Никогда еще я так сильно не хотела броситься на пол и устроить детскую истерику. Дурацкие стероиды. Дурацкое воспаление.

По крайней мере, я хорошо выспалась прошлой ночью, потому что в ближайшие пять дней мне это не светит.

— Отлично. Просто прекрасно, – говорит Грант. Если бы я не была уверена, что это сарказм, я бы его придушила.

— Грант, завтра же все в силе? – спрашивает мама. Я благодарна ей за смену темы.

— Конечно. Я сказал маме, что не надо ничего приносить, но уверен, что она меня не послушает, хотя у Благодарина вряд ли есть какие-то правила, ведь вы его сами придумали.

Я мысленно морщусь. Спешу разочаровать, но у Благодарина есть правила. В детстве папа работал на все важные праздники, и мы всегда отмечали их в другие дни. Потом в один год ему поставили смены на каждый четверг ноября, поэтому мы отпраздновали День благодарения на Хеллоуин, и тогда родилась наша священная традиция.