Книга Диагноз на двоих, страница 24 – Марисса Эллер

Мамины слова звучат у меня в голове, заполняя пространство между мыслями. У тебя как будто совсем нет жизни.

Дверь распахивается и ударяется о стену.

— Айви? – Я слышу, как меня зовет Рори. Она заглядывает под двери кабинок в поисках ног.

— Я здесь, – бормочу я.

— А, я тебя поте… ой, вот этого я не ожидала. – Она поворачивается, склонив голову, как будто не понимает, зачем мне добровольно сидеть под раковинами в раздевалке. – Все нормально?

— Да, я… – Я хочу сказать «в порядке», потому что люди обычно так говорят, но почему-то мне кажется, что в этот раз она мне не поверит. – Я в норме.

— Громковато там, да? – Рори указывает на дверь. Она заправляет за ухо прядку волос, но из-за новой короткой стрижки прядка не держится.

— Ага, – киваю я. – Как-то там все грохочет. – Не знаю, что я имею в виду, то ли грохот басов, то ли грохот сотен ног, то ли грохот моего собственного сердца в груди.

— Да… – Рори кивает. Она расправляет воображаемую складку на своем зеленом платье. Оно кажется темнее в тусклом свете туалета. Легкая ткань выглядит немного жутко.

Повисает тишина – с поправкой на школьные танцы. Мне так неловко, что трудно дышать.

— С тобой точно все нормально? – спрашивает она снова, слегка нахмурившись и теребя ленту на талии. – С тобой не нужно остаться еще на минутку?

— Точно. – Я пытаюсь улыбнуться и создать иллюзию, что со мной все нормально и у меня ничего не болит.

Рори улыбается в ответ. Когда она уходит, я прислоняюсь головой к холодной кафельной стене и закрываю глаза. Здесь намного прохладнее. Сначала это успокаивало. А теперь меня бросает в дрожь.

Вскоре через закрытую дверь я слышу, как снижается громкость музыки, которая становится фоновым шумом. Незнакомый голос звучит громче. Он приглушен, так что я не могу различить, кто это, но слышу, что следующая песня последняя.

Я медленно встаю, опираясь на стену. Волны боли простреливают суставы – даже в кончиках пальцев. Я делаю один неуверенный шаг, и мне кажется, что стопы стали вдвое больше. Скорее всего, я не смогла бы сейчас влезть в туфли, даже если бы захотела.

Я кое-как добираюсь до двери и использую последние капли энергии, чтобы ее открыть. Выйдя из раздевалки, я ловлю на себе взгляд Кэролайн, и вот она уже уводит меня из зала. Видимо, выгляжу я так же ужасно, как и чувствую себя.

Она ведет меня к машине. Меня переполняет грусть.

Не надо было приходить. Надо было сказать Рори правду, когда она спрашивала.

Надо было просто признать, что мне нельзя носить каблуки.

Мама: Хорошего первого дня!

Айви: И тебе! Дай кому-нибудь хороший совет.

— Уже ненавижу историю, – говорит Рори, громко поставив поднос рядом с моим. Из-за удара я подпрыгиваю и чуть не выплевываю яблочный сок, который только что отпила. Мы провели в школе только одно утро и еще не успели выучить, где наши новые кабинеты, и понять, сколько времени нужно, чтобы дойти от одного до другого.

Рори – классический «достигатор», и, готова поспорить, ее внезапная ненависть к любимому предмету связана с тем, что мистер Бауэри не ответил на ее напористую серию вопросов. Он скучный и считает, что учеников должно быть видно, но не слышно. Я посоветовала ей реже поднимать руку в этом году – всего лишь дружеский совет, – но, кажется, она восприняла это как вызов. Опять я все испортила.