Книга Диагноз на двоих, страница 12 – Марисса Эллер

Даже самые тщательно продуманные планы по избеганию неудобств рушатся перед лицом семейной жизни.

Секунд пятнадцать я слушаю кантри-песню по радио. Потом у меня в кармане вибрирует телефон – Кэролайн. Она хочет, чтобы я взяла ей айс матча-латте, а Итану – клубничный фраппучино.

Как будто это так просто – в одиночку зайти в «Старбакс», поговорить с незнакомцем, а потом с напитками в руках ждать их прихода в углу кафе, как бедная родственница. Просто бред, что люди постоянно такое проделывают, иногда причем ради развлечения.

Но либо я это сделаю, либо придется оправдываться перед Кэролайн.

Когда на затылке начинает собираться пот и медлить уже нельзя, я выхожу из машины (несколько раз проверяю, заперла ли дверь и взяла ли ключи). Утро невыносимо влажное. Повсюду люди. Предшкольный шопинг в самом разгаре, и, пока я прохожу через первые автоматические двери, какой-то мальчишка на бегу отдавливает мне ногу. Вот бы здесь были Итан и Кэролайн. Нет, вот бы мы были еще маленькими и не ходили по магазинам в одиночку – было бы здорово, чтобы мама тоже была с нами. Позволить нам троим совершить набег на «Таргет» – все равно что открыть клетки в зоопарке.

Только у нас есть бюджет, комендантский час и запрет на покупку каких-то дорогих карандашей.

«Старбакс» прямо внутри «Таргета», и перед последними автоматическими дверьми я останавливаюсь. Пока я уговариваю себя войти, они открываются и закрываются три раза.

В «Старбаксе» я стою в непомерно длинной очереди и все время не знаю, куда себя деть. Пойти куда-то одной для меня – все равно что вырвать зуб, а тут еще покупать этот дурацкий айс матча-латте для Кэролайн. Когда подходит моя очередь, я делаю шаг вперед и начинаю думать, не слишком ли близко или далеко я стою, или…

— Что для вас приготовить? – спрашивает бариста. Я не смотрю ему в глаза: зрительный контакт – не мое. Но теперь он точно подумает, что я странная.

— Э-э… можно мне клубничный фраппучино? Большой, пожалуйста. – Заказываю сначала Итану. Надеюсь, фраппучино заставит его помолчать некоторое время, хотя, скорее всего, он выдует его в три глотка, и вреда от сахара будет больше.

Должно быть, повисает неловкая пауза, потому что я слышу, как человек сзади меня прочищает горло.

— И большой матча-латте, – добавляю я торопливо. – Пожалуйста. Холодный.

Видимо, бариста кивает. Я не смотрю на него, но за годы избегания зрительного контакта учишься чувствовать, когда люди кивают или качают головой.

— Что-нибудь еще?

— Нет, спасибо. – Я выдавливаю из себя улыбку, изо всех сил стараясь как можно быстрее закончить разговор.

Ноги скользят по линолеуму к другому концу стойки. В этот момент я понимаю, что забыла заказать себе карамельный макиато. Черт. Вот почему меня нельзя оставлять одну на людях. Я обязательно накосячу.

Ну что ж. У меня все равно только две руки.

Тот же бариста называет мое имя, и, когда я подхожу, все на меня смотрят. Ненавижу, когда на меня смотрят. Не урони кофе, не урони кофе, не урони кофе, повторяю я снова и снова. Правда, кофе тут нет, ведь макиато я не купила. Я издаю самоуничижительный смешок, прочно закрепляя за собой репутацию ходячей катастрофы.

Я прислоняюсь к стене, которая отделяет тусклый, отделанный в натуральных цветах «Старбакс» от ярко-красного «Таргета». Спустя пару минут через автоматические двери, перед которыми я стояла в нерешительности, гордо проходит Кэролайн, стуча плоскими каблуками своих коричневых босоножек. На ней белые брюки клеш и обтягивающий топ. Ее волосы длиннее моих и по-прежнему прямые, как когда-то у меня. Итан топает позади нее, разбрасывая грязь с шиповок, которые по непонятной причине все еще на нем. Закатив глаза, я отдаю им их разноцветные напитки.