Книга Осколки рассвета, страница 25 – Клио Эванс

Я подошла к кухонному столу, села напротив Хани и крепко сжала ее руку –  так же, как она не раз сжимала мою.

— Я исчезла, –  сказала я. –  Знаю, что меня не было дома, и осознаю, что пропустила праздники. Я просто уехала.

— Не понимаю, зачем ты это сделала. –  Хани не смотрела на меня, ее взгляд был прикован к окну.

— Я была вынуждена переехать, –  прошептала я, –  ради меня самой. Я должна была выйти в мир, найти себя. Ведь я чувствовала себя здесь как в ловушке. Я никогда не смогла бы пустить здесь корни, и отъезд был единственным способом спастись.

— Я знаю, –  сказала Хани, –  и я горжусь тобой и твоими успехами. Ты объездила весь мир, сделала невозможное в нашей семье, поступила в колледж и нашла хорошую работу. Ты всего добилась сама и никогда не просила ни цента.

— Да, я смогла, –  выдохнула я, с трудом сглотнув. –  Но только благодаря тебе. Не думай, что я не помню, как усердно ты работала. У тебя было три работы, и мы едва сводили концы с концами. Когда мама умерла и скинула на наши плечи финансовые проблемы, ты справилась с этим, вела быт, растила внучек, скорбя по ней. Моя сила в том, что я училась у тебя.

Хани кивнула, опустив плечи:

— Я старалась сделать все, что в моих силах, ради вас двоих. Видит бог, я неправильно обошлась с вашей мамой. Меня не было рядом, когда она нуждалась во мне. Иногда я думаю, что совершила ошибку в отношениях с тобой: будто лишила тебя свободы и слишком давила. И о Саре я тоже беспокоюсь. –  Ее голос сорвался, и она перевела дух, глянув на меня. –  Я люблю тебя так сильно, что не могу выразить словами. И я знаю, что ты снова уедешь, но сейчас я рада, что ты дома, пусть даже ненадолго.

— Я тоже рада, что дома, –  прошептала я. –  Это единственное место, куда я могу приехать.

— Я тебе всегда рада. –  Хани взяла меня за руку в ответ и сжала ее. –  Всегда. Что бы вы ни делали и как бы вы с Сарой ни ссорились, в моем доме вам всегда рады.

— Спасибо, –  пробормотала я, отстранившись, и потерла глаза, чтобы не потекли слезы. Мы обе взяли себя в руки. –  Итак, чем я могу помочь с мальчиками?

— Ну, можешь остаться, когда они придут. Закажем пиццу и посмотрим, что получится.

— Звучит заманчиво.

По дому разнесся стук, а следом прозвенел дверной звонок.

Я начала вставать, но Хани махнула рукой и вскочила с места, опередив меня.

— Я открою, –  сказала она.

Я устроилась поудобнее, напевая под нос, когда Хани пошла открывать входную дверь. Я услышала ее смех, а вслед за ним – мягкий мужской баритон.

Через пару минут Хани вернулась, держа пакет с подарками из «Сакса на Пятой Авеню», и ее глаза озорно блестели.

— Ты не сказала мне, что Кэм…

— Что – Кэм? –  я повторила нахмурившись. –  Идет на хрен?

— Нет, –  захохотала Хани, ставя пакет на стол. –  Сказал, что ты приходила к нему на винодельню в пятницу вечером. Так вот где ты была, верно?

Я поняла, к чему она ведет. Хани пододвинула ко мне пакет, явно желая, чтобы я его открыла.

— Это подарок для тебя. Он сказал, что это его предложение о перемирии. Если это из «Сакса на Пятой авеню», то, похоже, у тебя появился парень.

Она приподняла брови, глядя на меня, и я покачала головой:

— Не бери в голову. Я уверена, что он просто использовал старый пакет. –  Я не рассказала ей о том, что произошло в пятницу вечером, и даже не планировала.