Книга Дикие сердца, страница 45 – Джессика Питерсон

Я уже не понимаю, на ком я еду – на лошади или на ковбое.

— Тебе лучше следить за… за…

— За чем, городская девчонка?

— Не называй меня… ой! – Я наклоняюсь в сторону, когда лошадь попадает в яму.

Кэш тут же выравнивает меня, схватив за руку и положив ее на луку седла.

— Держись крепче. Еще крепче. Обеими руками. Сжимай, Молли. Давай.

— Ты себя слышишь? – Я начинаю паниковать. Мы движемся так быстро, а я так невыносимо горяча и смущена, что боюсь, что действительно упаду в обморок.

— Ты не упадешь.

— Те самые последние слова.

Кэш натягивает повод, и лошадь замедляется.

— Ты в порядке?

— Нет. – Я сглатываю. – Но так лучше.

— Это потому, что ты делаешь успехи. Смотри, ты сейчас двигаешься вместе с лошадью.

Я не замечала, пока не посмотрела вниз и не увидела, как мое тело движется в такт с шагами лошади.

— Может, ты и правда дочь Гаррета, – говорит Кэш с усмешкой. – Он умел ездить верхом как никто другой.

Мое сердце сжимается. Кэш видел сторону папы, которую я никогда по-настоящему не знала. Чувство вины, которое я носила последние три месяца, и сожаление давят на грудь.

Одновременно мой пульс учащается – Кэш на самом деле хвалит меня. Конечно, завуалированно. Но боль в груди немного утихает от мысли, что я хоть немного похожа на отца.

Я двигаюсь в такт и с телом Кэша. Может, поэтому, отчаянно нуждаясь в отвлечении, я выпаливаю:

— Вы были близки? Ты и мой папа.

— Были.

— Двенадцать лет вы работали вместе?

— Да.

— И как это было?

Грудь Кэша прижимается к моим лопаткам, когда он вздыхает.

— Гаррет был отличным боссом. Отличным другом. Он обращался с нами справедливо и с большей добротой, чем мы заслуживали. Многое из того, что я знаю, рассказал мне он.

Я сглатываю внезапный ком в горле. Мне приятно слышать, что папа был добр к своим работникам. Но это заставляет меня задуматься, почему он не был так же добр ко мне.

— Как ты вообще оказался на ранчо Лаки? – спрашиваю я.

Он снова вздыхает.

— После смерти родителей у нас не было денег на содержание ранчо Риверс. Мне было девятнадцать, и на мне было четверо братьев. Гаррет взял нас под свое крыло, предложил работу и место для проживания, чтобы мы могли сдавать дом на нашей земле и получать дополнительный доход. С тех пор я здесь.

— Вау. – Я снова сглатываю, чувствуя жжение в глазах. – Это, наверное, было нелегко.

— Не сахар. Мои родители очень хотели, чтобы я стал первым в семье, кто пойдет в колледж, но мне пришлось бросить учебу на втором курсе.

Моя грудь сжимается.

— Это ужасно.

— Мы справились.

Я не знаю, плакать мне или смеяться. Неужели этот ворчливый ковбой – тайный оптимист? И как он справился с потерей родителей? Как он не сломался, когда в девятнадцать лет на него свалилась огромная ответственность за воспитание братьев? Как он чувствовал себя, отказавшись от мечты родителей? А как же его собственные мечты?

Почему, черт возьми, меня это волнует?

— Твой папа, – Кэш подгоняет лошадь, переходя на рысь, – он нам очень помог. Хотя мы с братьями доставили ему хлопот.

Слишком много хлопот, чтобы уделять внимание дочери?

Я моргаю, стараясь сдержать слезы, и смотрю на холмы. Свет приобретает оранжевый оттенок. Ночь и приходящая с ней прохлада уже близко.

Это был самый долгий день в моей жизни.

Внутри я чувствую себя разбитой и уставшей. А снаружи… уф, почему я не чувствую отвращения от того, как моя мокрая от пота рубашка прилипает к Кэшу?