Книга Дикие сердца, страница 14 – Джессика Питерсон

Я сворачиваю на грунтовку и морщусь, когда пикап подпрыгивает на выбоине. Это новая. Пустое пастбище тянется слева. Забор, давно разрушенный стихией, провисает в нескольких местах.

Меня охватывает воспоминание: отец помогает надеть рабочие перчатки, прежде чем садится рядом со мной у этого забора. Он учил меня, как его чинить. Было раннее утро, весна. Много солнца. Достаточно тепло, чтобы оставить Дюка в автокресле на заднем сиденье этого самого пикапа с опущенными окнами. Помню, как он напевал себе под нос, пока отец терпеливо помогал мне копать глубокую яму в земле, размягченной дождями того года.

Я никогда не забуду, как гордился, когда столб был установлен, а отец сжал мое плечо.

— Вот это отличный забор, сынок. Молодец.

Дюк начал капризничать, и мы залезли обратно в пикап и поехали домой. Мама накормила нас нелепо огромным обедом: бургеры, щедро смазанные сыром с пименто^[13], домашние чипсы из сладкого картофеля, кассероль^[14] из брокколи. Все это запивалось приторно-сладким лимонадом.

На десерт, конечно же, был техасский листовой торт^[15]. Уверен, что мы с братьями умяли его целиком. У Райдера было столько глазури на лице и руках, что маме пришлось отмывать его из шланга во дворе. Потом она включила разбрызгиватель, и мы, маленькие сумасброды, носились вокруг него до конца дня.

То были хорошие времена.

Лучшие.

Грудь сжимается еще сильнее от осознания, что родителей больше нет, как и Гаррета.

Я убавляю музыку и объезжаю ранчо. Дом выглядит нормально, но все остальное пришло в упадок, как и забор. В сарае для сена нет крыши – ее снесло торнадо пять лет назад. Система орошения давно не работает, и каждое пастбище, мимо которого я проезжаю, заброшено.

Я так хочу создать здесь новые воспоминания. Сохранить память о родителях и почтить весь их тяжелый труд на ранчо Риверс. Создать место, где мои братья могли бы процветать и чувствовать себя в безопасности.

Иногда поздно ночью я даже ловлю себя на мысли о том, чтобы завести здесь семью, рядом с братьями и их семьями. Жизнь на ранчо не легка, но это волшебное место для взросления.

С трудом сглотнув, я разворачиваюсь и еду обратно к главной дороге. Я не знаю, черт возьми, что буду делать. Но я не позволю какой-то заносчивой городской девчонке встать у меня на пути. Я дам моим родным лучшее будущее, которое они заслуживают.

Она хочет войны, она ее получит. У меня еще есть силы для борьбы.

Борьба – это все, что у меня осталось.

— Мам? Ты меня слышала?

Мама кивает, хотя продолжает смотреть в телефон, быстро набирая сообщение.

— Да, дорогая, извини, тот огромный объект, за которым я гоняюсь…

— Тот, что в Хайленд-Парке?

— Да. – Мама улыбается, уставившись в экран. – Только что получила письмо от владельца. Кажется, он мой!

— Это потрясающе! Поздравляю!

Она наконец поднимает на меня взгляд и берет свой несладкий чай.

— Самый крупный объект в истории нашей фирмы. Шестьдесят миллионов! Можешь в это поверить?

— Шестьдесят? Ух ты. А кто владелец?

— Разве я не говорила? Я думала, говорила. – Она хмурится, когда официант ставит перед ней салат. – Извините, но я просила, чтобы заправку, сухарики и сыр принесли отдельно. О, смотри, Молли, они и на твой салат все положили.

Я с трудом улыбаюсь.