Книга Искры льда, страница 104 – Елена Хантинг

Санни прикусывает губу, белые зубки врезаются в пухлую розовую кожу. Скучаю по этому рту. Скучаю по ней всей, хотя она рядом. Может, это и есть любовь? Тогда мне не очень нравится. Будто шайба в яйца прилетела, только болит внутри.

— Я не хочу быть с Кейлом.

— А он об этом знает? Ты всю неделю давала ему надежды. Зачем? Чтобы понять, есть ли у тебя к нему чувства? Или чтобы я приревновал?

— Знаешь, как мне сложно быть с тобой? Знаешь, как часто мне приходится оправдываться, почему я продолжаю тебя выбирать? Как часто я открываю соцсети и вижу, что кто-то отметил меня под твоей фоткой с другой женщиной?

— Я их постил?

— Нет, но я выгляжу дурой, потому что ты постоянно фотографируешься с другими! – Вот и злость, которую я так ждал. – Люди же думают, что ты спишь с ними, у тебя такая репутация! Мне сложно не задаваться вопросом, что правда, а что нет. А вчера ты вообще был с девушкой, которая была очень на меня похожа! Так что ответ «да», Миллер. Я хотела, чтобы ты ревновал. Доволен?

— Нет. Не доволен, а очень расстроен. То было обычное групповое фото с вожатыми. Даже не с вечеринки. Ничего неприличного не происходило.

— Знаю.

— Точно? А мне кажется, что ты уверена: как только камеру убрали, мы с этой девушкой разделись, и плевать на людей вокруг и паучий укус.

Санни не поднимает взгляда с бревна. Начинает тревожно теребить волосы.

— Она так похожа на меня.

— Она просто вожатая в лагере. Ничего общего с тобой.

Подвигаюсь так, чтобы поставить ноги по обе стороны от колен Санни и влезть в ее личное пространство.

— У нас ничего не получится, если ты не веришь, что я могу поступать правильно.

— Я боюсь, – шепчет она.

Поднимаю ее подбородок, чтобы мы могли встретиться глазами.

— Чего, малыш?

У нее трясется нижняя губа.

— Своих чувств к тебе.

Такая честность мне и нужна. Может, я и не знаю, что делать, но благодаря Скай и Вайолет я посмотрел достаточно девчачьих фильмов, чтобы догадываться, как работают такие разговоры. Кстати, мне нравятся такие фильмы. Но я в этом никому не признаюсь.

Кладу ладонь на щеку Санни. Воссоздаю сцену из фильма. Вытираю слезинку большим пальцем. Не помогает. Просто теперь вся щека мокрая. Повторяю то же самое второй рукой, но слезы бегут так быстро, что теперь вся моя рука и ее лицо влажные. И плакать она не перестала. Теперь она как будто плачет еще сильнее.

— Ну почему ты такой милый? Почему ты не можешь быть мерзавцем?

— А ты хочешь мерзавца? – Женщины такие странные, когда хочешь от них чего-то помимо секса.

Она издает странный звук: что-то между недовольным фырканьем и сопливым смешком. Подвигается поближе, чтобы спрятать лицо у меня на шее. Больше я не могу вытирать ее слезы.

Обхватываю Санни руками, несильно, не сдавливая, а так, чтобы она почувствовала: я не хочу ее отпускать. Утыкаюсь носом в ее волосы. Они больше пахнут улицей, а не шампунем, я даже замечаю несколько иголок. Кладу подбородок на ее макушку и обнимаю.

Я понимаю, почему она боится. Мне тоже страшно. Не как от ужастика или от укуса паука. Это какой-то необъяснимый страх. Вот каково это. Когда тебе кто-то небезразличен.

— Прости, что заставлял тебя ревновать. Я ничего не делал специально, но теперь я лучше тебя понимаю. Меня так бесили все эти фотки с Уро… Кейлом. Все усложняла невозможность даже банально поговорить. Мне не понравилось все это чувствовать, и тебе я такого тоже не желаю.