Книга Академия контролируемой магии, страница 52 – Ольга Арунд

Хотя Присли тоже дарил. Отдельный, увеличенный бюджет для сборов на Зимний бал.

И вся циничность подарка легко угадывалась по одному его кривящемуся взгляду. Мои родители не были аристократами, но это не мешало им иметь хороший доход от тиража еженедельной научной газеты, большей частью раскупаемого академиками и императорским дворцом. Присли тоже нельзя назвать скупым на развлечения, и это загоняло его в ловушку бальных трат.

Потому что я не могла выглядеть как сиротка из обедневшей семьи. Вне зависимости от истинного состояния дел.

Сам Зимний бал проводился за день до праздника, и на следующее утро академия пустела. Студенты и преподаватели предпочитали встречать наступление нового года в кругу самых близких, и по замку оставались растерянно бродить одиночки вроде меня, которым некуда возвращаться.

Самое лучшее время – в тишине и покое все две недели можно провести за заклинаниями и не бояться чужого взгляда.

Но вот звон, который означал окончание занятия, принес не только общий радостный выдох, но и желтого вестника. Светлая птичка опустилась передо мной, раздражая взгляд.

Рианы, не дайте мне снова выйти из себя!

По правилам академии я должна была ставить подпись в присутствии куратора, но Неиски с Присли как-то обошли и это. Поэтому встречались с поверенным мы в первой попавшейся пустующей аудитории, где он упражнялся в остроумии, правда, уже года три его попытки меня переговорить выглядели откровенно жалкими.

Вздохнув, я распечатала вестник.

«Лиерра Грасс, жду вас в кабинете ректора. Убедительно прошу поторопиться и привести себя в порядок! Ваш поверенный, Т. Неиски».

Да какого шаргха опять кабинет ректора?!

— Аурелия, все хорошо? – тревожно оглянулась на меня Миста, уже выходя из аудитории.

Прекрасно. Вот только разожму сейчас челюсти, выдохну и расслаблю пальцы, стиснувшие странное послание. Что значит «привести себя в порядок»? И при чем тут ректор?

— Да, я в порядке, – слабо улыбнувшись и накинув шаль, я подхватила сумку и пошла на выход.

Снова пустое кресло секретаря позволило остановиться перед тем, как войти в кабинет ректора.

Руки дрожали, внутренности все туже скручивались в узел, а в горле пересохло. Что-то ждало меня за этой дверью, и вряд ли это что-то мне понравится. Потому что оба письма Неиски лучились неприкрытой грубой ложью. И потому что все это началось задолго до сегодняшнего дня. Еще летом, в тот солнечный июльский полдень, когда Присли пожелал отобедать в моем обществе, но вместо еды в золоченной тарелке изучал меня.

Довольным сытым взглядом.

И еще тогда я понимала, к чему идет дело, но надеялась, что повезет.

Не повезло.

По телу прошла судорога, пальцы крепче вцепились в концы шали и, сдержав судорожный вздох, я постучала. Хотела постучать, но дверь распахнулась раньше, чем костяшки пальцев коснулись деревянного полотна.

— Входите, лиерра.

Оллэйстар недоволен.

Это слышится в мягкой, безукоризненно-вежливой интонации, видится в складке на лбу, делающей его старше, в том, как прямо он стоит за собственным столом.

— Доброго дня, ректор Оллэйстар, господин Неиски. – Мой голос вдруг стал тише и покорнее, чем когда бы то ни было. Правда, поклон им обоим все еще образцовый, даже несмотря на ощущение надвигающейся и неотвратимой беды.