Книга Академия контролируемой магии, страница 28 – Ольга Арунд

Раздавшийся стук заставил вздохнуть тяжелее прежнего. Я становлюсь на редкость популярной.

Но в коридоре никого не оказалось. Только лежащие у моих ног семь белых роз, перевитые серебристой лентой. Резерв восстановился и, бросив плетение Кронберга на цветы, я убедилась, что опасности нет.

«Моя бессердечная роза, умоляю о снисхождении! P. S.: как я и говорил, ни следа приворотных, моя недоверчивая аурика».

Фыркнув, я сожгла вложенную записку и подняла глаза. Откровенно завистливый взгляд рыженькой второкурсницы мгновенно решил судьбу букета.

— Нравится? – спросила я у нее и, не дождавшись ответа от растерявшейся девушки, бросила цветы ей. Искренне надеясь, что от такого счастья она их уронит, но нет. Не все мне пирожки с мясом. – Забирай.

Закрыв дверь, я вернулась за стол, не оценив намека боевика.

Древние роды, к одному из которых он принадлежал, помимо явных привилегий, накладывали свои обязательства, и одно из них – заключение брака в храме рианов. Авор, Атер и Аитая – трио богов, рианов, которые и создали наш мир, а сделав свое дело, удалились неизвестно куда. Хотя лучше бы последили за потомками, которые к моему веку разожгли пламя ненависти между обычными магами, как я, и стихийниками. Тоже как я.

Но суть проблемы не в этом, а в том, что Шалинберг не сможет зарегистрировать брак в городской ратуше. Нет, ему как представителю аристократии полагалось прийти в храм, преклонить колени и произнести формулу призыва. На свою бедовую голову.

Потому что браки, заключенные с благословления рианов, разорвать нельзя. Хуже того, несмываемые рисунки на запястьях супругов носили не только формальный характер. Со временем они подстраивали, меняли пару для лучшего понимания друг друга. И такие браки, хоть и по расчету, считались едва ли не самыми счастливыми.

Женщин в таких союзах они называли алеурикия – золотоносная роза. Название дурацкое, особенно в искалеченном Шалинбергом варианте, но, видимо, наследники у них на вес золота, отсюда и происхождение. А традиционный Зимний бал вполне мог стать ступенью к этой самой золотоносной, потому и впихивали студентки в свои платья невпихуемое. И сидели на диете почем зря.

Хотя, может, я одна понимала, что даже опальных императорских племянников скорее добьют, чем дадут жениться непонятно на ком.

Собственно, поэтому женская половина академии жаждала моей крови – своей идиотской выходкой Шалинберг продемонстрировал свою во мне заинтересованность. Причем публично, в самом посещаемом месте академии! И вот вопрос, это он так мстил? Или самоутверждался?

Хотя для последнего поздновато – все, что боевик мог вычудить, он вычудил курса так до пятого, сейчас лишь пользуясь заслуженной репутацией. И именно из-за него вместо того, чтобы готовиться к занятиям, я витала в своих мыслях, пытаясь найти решение и не замечая, что рисую на листе бессмысленные схемы.

Так и не найдя выхода, я раздраженно отбросила карандаш и пошла на завтрак, даже не надеясь, что на меня снизойдет озарение.

— Доброе утро, моя аурика, – пропел Рик, присаживаясь рядом со своим подносом.

— Еще раз так меня назовешь – и снова станешь розовым и хвостатым, – пообещала я, потеряв аппетит от созерцания его физиономии.

— Понравились цветы? – не стал обострять боевик, хотя куда уж больше!