Книга Как достать Кощея, страница 43 – Ольга Пашнина, Анна Одувалова

Алеша с Баюном вскоре вернулись. Богатырь едва протиснулся в низкую дверь и занял собой чуть ли не половину курятника. Даже дышать стало тяжелей.

Стали думать и гадать, как убирать неожиданное богатство. Ясно было, что корзины хлипкие, чугун не выдержат, потому собирали яйца, складывая в богатырский шлем, принесенный Алешей.

И вдруг два яйца возьми да выскользни у Алеши из рук! Покатились по земляному полу. И одно под корыто закатилось, а второе ударилось о край железной лопаты, которой я помет выгребала. Ударилось крепко, со звоном, и… разбилось.

— Одни от вас, богатырей, проблемы, – буркнул Баюн. – Яйца чугунные – и то не доверить! Одно потерял, второе сломал!

— Странные у вас яйца, – хмыкнул Алеша. – Я бы и остальные где-нибудь подальше от леса выронил, дабы чего не вышло.

Мы дружно склонились над разбитым яйцом, рассматривая чугунные осколки. Внутри яйцо оказалось полым, но вместо белка с желтком на пол курятника посыпались иголки, целая горсть! Тонких, острых, на солнце, что сквозь щели в стене пробивалось, блестящих. А сверху виднелся краешек сложенного вчетверо листочка.

— «Найди нужную», – прочитал Баюн.

— Понятно, – вздохнула я. – Кощей наносит ответный удар. Знаешь что, Баюш? Пирожков соседу больше не носи! Обойдется!

Кофий закончился внезапно и предательски. На дне резной баночки вдруг обнаружилась пустота, такая же безрадостная, как взгляд Баюна, когда я объявила, что пирожков на завтрак не будет.

— За что, Василиса Ильинична? Мы ж не виноваты!

— Для профилактики, – буркнула я.

— Кощею пирожков не положено, вот и не печет, – ехидно отозвалось зеркало.

Но я только кулаком погрозила.

Весть о том, что я держу путь на людскую ярмарку, разнеслась по лесу быстрее, чем крик петушиный. И потянулись ко мне просители. Сказочным созданиям в мир людей строго-настрого ходить запрещено! Проблем не оберешься. Или в музее сказок запрут, или вообще… продадут как магическую игрушку.

А гостинцев хочется всем.

Первым, как водится, явился Колобок. Подкатился к крыльцу и, лукаво подмигнув, протянул записочку.

— Василисушка, голубушка, не откажи в малой просьбице! Прихвати мне, родимому, горсточку маковых зерен отборных да мешочек изюму сочного. И… – он понизил голос до шепота, – ежели увидишь где колесико позавалялось ладное, деревянное… я бы тебе был премного благодарен. А то мое, знаешь, на бездорожье пошатнулось.

— Никакого колеса! – строго ответила я. – Ты этим летом Аленку сбил на своем самокате! Она за тобой неделю по лесу с топором бегала и обещала на сухарики порубить. Снова хочешь?

Колобок тоскливо вздохнул.

— Зернышек куплю, изюма тоже, – сжалилась я.

Лебедяна, воздушная и бледная, приплыла ко мне будто по ветру.

— Сестрица, – заискивающе улыбнулась она, – купи мне, сделай милость, ленточек шелковых. Алых, как заря, и синих, как озерная гладь в полночь. И бубенчиков серебряных… Ивану-козлу на шею повешу, а то все гладиолусы, скотина такая, в палисаднике втихушку поел!

Не успела я записать, как из-под крыльца высунулась взъерошенная морда Баюна.

— Мне! – провозгласил он. – Мне, страдальцу и мученику, самое важное! Книгу новую, про… – Он зажмурился в блаженном предвкушении. – Про загадочные исчезновения мышей в масштабах царства-государства! И воблы! Целый воз воблы! Чтобы хрустко и душисто!