Книга (Не) Любимая драконом. Во власти обмана, страница 28 – Любава Ливада, Вернэлия Хайд

Эти страшные картинки воспоминания, собирающиеся в последние дни пазлами перед моими глазами, вызывали слезы и надежду, что все наладится и этот деспот-дракон никогда не найдет нас здесь. Как хорошо, что я рискнула и сбежала. Теперь у нас есть шанс.

Сердце немного екнуло, когда вспомнила о странном постояльце с драконьей кровью, но лес убедил меня в его честности, ну, что, я поверю ему, но при этом не стану забывать о защитных заклинаниях. Людям нельзя доверять, а драконам подавно.

Начались особо холодные дни, мела метель, казалось, что она не прекратится вовсе. Мы не выходили из таверны, греясь у печи.

Мы пригнали наших животных в дом. В сараях было недостаточно тепло, и мы боялись, что они могут замерзнуть или окончательно ослабеть. Работы добавилось, и теперь наша уютная таверна походила на хлев. Здесь пахло соломой и животными, но и к этому я быстро привыкла.

Подумать только, раньше мне казалось, что слишком быстрые перемены были в прошлой жизни, однако я ошибалась. Там у меня было время осознать происходящее, подстроиться под толпу. Сейчас же я зависела от погодных условий, интуиции и внешних факторов. В этом мире власть принадлежала сильнейшему, законы были не на стороне женщины и простого народа, всегда нужно было быть начеку. Но, похоже, я привыкла и к этому.

Первые дни наш странный постоялец спускался к нам только поесть. Делал он это молча и быстро. Мы с Аминой привыкли к этому странному человеку и уже вечером второго дня не обращали на него внимания, продолжая заниматься привычной работой.

На четвертый день мне пришлось подниматься к нему и просить, чтобы он усмирил свою лошадь. Метель не собиралась прекращаться, а дикий конь Михаэля, которого Амина с трудом затащила в холл таверны, пытался отвязаться. Мы накрепко привязали его к несущему столбу дома и боялись, что этот сильный зверь своим упорством сложит это строение как карточный домик.

Я настойчиво постучала в дверь. Через минуту мужчина открыл ее. Он стоял в одних облегающих брюках, без рубашки. Я залюбовалась его прессом и на мгновение забыла, почему вообще поднялась, пока не встретилась с его холодными, словно льдинки, глазами.

— Усмирите, пожалуйста, вашу лошадь, — вежливо попросила я, — и набросьте рубашку.

Он усмехнулся и сказал:

— Неужели вы засмущались, госпожа Элара. В вашем-то положении.

— Я — нет, а вот моя помощница не привыкла лицезреть такое.

— Какое? — леденящим голосом спросил он. — Она никогда не купалась в реке или росла во дворце на перинах. Уверен, она много раз видела не только то, что выше пояса у мужчин, но и то, что ниже. Неужели в вашей таверне никогда не останавливались путники, привыкшие распускать руки?

— Нет, а если посмеют — пожалеют, — сквозь зубы сказала я, на что мужчина лишь заливисто засмеялся. Вернулся в комнату, набросил на плечи рубашку, обогнул меня, быстро спустился вниз.

Уже спускаясь вниз, меня заворожило, как он общается со своей лошадью, поглаживая ее по длинной черной гриве.

— Эта комната не предназначена для держания в ней скота, — пояснил мужчина. — Необходимо вернуть животных в хлев.

Я отрицательно покачала головой.

— Невозможно. Дороги замело. Нам не выйти. Да и холодно в хлеву.

— Я помогу, — сказал мужчина, подошел к входной двери, отворил ее, впуская внутрь не только морозящий ветер, но и лавину снега, которая быстро превратилась в лужу. Михаэль растопил снег, освобождая тропу к хлеву. Я забежала в комнату и набросила длинную шубу, пусть она была мужская, но я радовалась, что мне удалось ее выменять у одних путников.