Книга Конфетная фабрика попаданки или Муж не нужен!, страница 62 – Эми Эванс

А следом, вместо приветствия, произнесла:

— Ну и потрепала же тебя жизнь, подруга…

И это самое «подруга» было произнесено таким тоном, что я сразу поняла — друзьями Женевьева с этим белокурым ангелом не были никогда. Разве что заклятыми.

Но помимо своего роскошного наряда девушка решила похвастать перед старой приятельницей кое-чем еще.

И, прижавшись грудью к руке своего спутника, окинула его игривым взглядом и томно протянула:

— Знакомься, Женевьева, это мой жених. Адриан Сент-Клер.

«Жених» на это громкое заявление никак не отреагировал. Он как сверлил меня взглядом с того самого момента, как только переступил порог, так и продолжал сверлить.

Таким многообещающим взглядом. И от этого взгляда по спине пробегал холодок.

Честно говоря, мы с крысенышем опасались, что спешно оставленный Женевьевой в их брачную ночь супруг может заявиться сюда еще раз. Вот только никак не могли предположить, что он явится сюда сегодня. Да еще и с невестой.

Услышав столь ошеломляющую новость, фамильяр, притихший на моем плече, сдавленно крякнул.

А незнакомая блондинка буквально впилась взглядом в мое лицо, стремясь отследить каждую деталь, любую микроэмоцию.

И, судя по тому, каким торжеством и злорадством горели ее глаза, я должна была страшно завидовать. Это как минимум. А как максимум, удавиться от зависти прямо на месте ей на радость.

Интересно, а счастливая невеста в курсе, что жених уже вроде как женат?

Вслух я, разумеется, ничего подобного произносить не стала. И я лишь недоуменно выгнула бровь, а следом обронила сухое:

— Поздравляю.

И пусть внешне я оставалась безучастной и достаточно хладнокровной. Но вот внутри…

Внутри со мной творилось нечто неладное. И чувство меня начало терзать неприятное. Подозрительно похожее на ревность.

И это было совершенно иррациональное чувство.

Да откуда ревности вообще было взяться? Этого Сент-Клера, несмотря на то, что по местным законам он был моим мужем, я видела всего один раз в жизни.

Да и будем честны. С Женевьевой их теплые чувства тоже не связывали. Она пыталась его убить. Попытка не удалась. И теперь дракон стремился отомстить.

И, судя по всему, был твердо намерен стать вдовцом. Вон даже новой невестой уже обзавелся…

Однако чувствам до доводов разума было далеко. И совершенно несвойственные мне собственнические инстинкты внезапно пробудились. Пожелали разобраться с мерзкой соперницей, а Сент-Клера клеймили емким «Мое!».

И пусть внутренне я негодовала из-за собственных чувств, внешне я никак этого не демонстрировала. Однако невозмутимое, даже добродушное выражение на лице сохранять мне удавалось все сложнее.

И спас меня вовремя мистер Дюваль, который, оглядев всех собравшихся вип-клиентов, вышел вперед, остановился прямо перед столиками. Коротко прокашлялся и начал презентацию нашего нового продукта.

Оратором мистер Дюваль, конечно, был не самым лучшим. Все же, он занимал должность главного алхимика на фабрике, и публичные выступления в его должностные обязанности не входили.

Но мы с ним совместно решили, что выступать должен он. Наши гости знали старика, откликнулись на его приглашения и доверят ему больше, чем вздорной девице с неоднозначной репутацией.

Моя же роль была скромна. Я как серый кардинал подготовила для мистера Дюваля речь, которой бы позавидовали даже пиарщики, и заставила эту речь едва ли не вызубрить. И сейчас, стоя за спинами гостей, внимала, удовлетворенно кивая время от времени.