Книга Случайная свадьба. Одна зима до любви, страница 80 – Елена Княжина

— Откуда это все?

Я подняла с пола спутавшуюся бечевку, покрутила в пальцах. Кто-то все тщательно упаковал, чтобы тэр Вольган смог донести и варварски распаковать.

Не помню, когда в последний раз получала подарки не от родителей. В далеком детстве, в судьбоносную дату рождения… Да, верно, тогда.

Я и раньше не умела принимать дары правильно, с благодарной улыбкой и потупленным взором. А теперь вовсе разучилась. Стояла, озадаченно сведя брови и приоткрыв рот. Молчала. Стыдилась, что малознакомый тэр решил так основательно поучаствовать в моей судьбе.

Если верить напряженному взгляду и обрывкам бумаги на полу, у ректора с подарками тоже была беда. Он не умел их преподносить. Тоже, видимо, разучился.

— Многие ученицы отдают вещи в чистку и забывают забрать. Камеристка относит невостребованное на чердак, — объяснил Вольган. — Не представляете, сколько всего скопилось в сундуках академии за годы. Вы ведь не против вещей «с историей»? Они в хорошем состоянии и после чистки.

В хорошем? Они были в идеальном состоянии. Маг-бытовик поработал на славу. Если бы не слова ректора, я бы решила, что одежда была куплена и упакована сегодня, а пошита — буквально вчера.

Поддавшись истинно дамскому порыву, я подхватила с кровати жакетик непривычного фасона, с завышенной талией и воротом-стойкой. Приложила к груди, развернулась к зеркалу.

Краси-и-иво.

Темно-зеленое сукно чудесно оттенило бы мои глаза… те, какими они были раньше. Но и сейчас смотрелось неплохо.

Следом мое внимание привлекли платья. Два повседневных, пошитых по современной столичной моде, и одно бальное в старинном стиле. Под ворохом рюшей прятался халатик — с широким поясом и пышной юбкой. Из другого свертка торчала мягкая длинная кофта нежного молочного оттенка. При примерке она укрыла меня шерстью чуть не до колен.

В последней коробке лежали мелочи — домашние тканевые туфли, пара шалей, несколько лент и заколок… И такое отдают в чистку?

— Они выглядят как новые, — протянула я с сомнением, примеряя сапоги. Те сами ужались под мой миниатюрный размер, облепив мягкой кожей стопу. — Неужели кто-то в своем уме мог позабыть их у камеристки?

— Вам же не впервые видеть вещи в хорошем состоянии? Высокие тэйры и не от такого отказываются… Вон, даже сорочки из сафлота в приют отдают, — хмыкнул ректор. — Глядишь, в вашем чемоданчике и трисольский шелк отыщется.

Я быстро захлопнула рот и остальные вопросы оставила при себе. Некоторые темы не стоит поднимать.

Следующая, впрочем, оказалась не лучше.

— Это извинения, — пояснил Вольган, кивнув на распотрошенные свертки. — Или компенсация, как хотите…

— За что?

— Вчера я был излишне… прямолинеен. Откровенность не всем по вкусу. Иногда правда звучит грубо и оскорбительно, — мычал он, прикладывая к моим серым волосам бледно-розовую заколку. — Я не должен был вас пугать и поторапливать с выбором.

— Давайте просто забудем об этом? — взмолилась я, розовея в тон заколке.

— Забудем, — с готовностью покивал он. — Я уже забыл. О чем шла речь?

Врал, конечно. Ни арха он не забыл, да и я смогу вряд ли. Но, похоже, притворство становилось для меня единственной формой выживания.

— Ах да… Сегодня занятие будет не в Белой аудитории, я пришел сообщить вам об изменении в расписании, — Вольган подхватил с крючка мою светлую мантию. Аккуратно накинул мне на плечи и с нажимом разгладил по сторонам.