Книга Чужеземец, страница 59 – Карина Иноземцева

Опять он видит лишь свою вину в том, что происходит вокруг. Все беды проецирует на себе и накручивает себя. Неужели он никогда не сможет простить себя и отпустить демона, что разъедает его душу?

— Я сама сделала свой выбор, — взяла его лицо в свои руки и заставила посмотреть на себя. — Я выбрала тебя и свободу. Запомни это. Тебя и свободу!

Вскоре на востоке появилась светлая полоса. Многие устали. Особенно подростки, которые шли за Итаром как за отцом родным. Они были собраны и спасены воеводой, который обещал им дом, а идут за изгоем без родины. Воины были выносливее всех. Но в основном за нами шли молодые или бездетные.

Новый рассвет несёт новое начало, но я боюсь. Боюсь «читать» эту книгу, ведь теперь рядом с Итаром я.

— Привал! — сообщил муж, на поляне.

Нам давно не попадались деревни, да и домашних животных по полям не видно. Вокруг только пустошь долины. Растёт какая-то трава, но я не много знаю о ней.

Муж спустил меня на землю и аккуратно придержал, когда понял, что ноги затекли и не держат моё тело. Усадив, осмотрел, словно боялся, что его главное сокровище куда-то денется. Потом стянул с себя праздничный кафтан, оставшись в одной рубахе, и накинул его мне на плечи. Одеяние было тёплым и хранило аромат мужчины. Ни слова не говоря, он пошёл осматривать тех, кто пошёл за ним. Я слышала, что каждому он предлагал вернуться и просить прощения. Что у него нет ни золота, ни серебра, ни земель, чтобы благодарить преданных воинов. На детей он смотрел со скрытой болью и прижал к себе Ирис, когда увидел насколько решительны сироты.

Я сидела на возвышенности, как древний экспонат, и наблюдала за человеком с холодной головой и горячим сердцем. Итар всё прекрасно понимает и осознаёт. Воевода не желает скитаться по миру в окружении самых преданных людей. Он заботится о каждом.

— Барышня, — рядом появилась Задора. Нянюшка наблюдала за мной и аккуратно растирала собственные уставшие ноги. — Он внушает доверие, — осторожно заметила женщина. — А ещё страх. Если он так отчаянно хватался за вас и не отпускал ни на секунду, то как безрассудно будет защищать то, что ему дорого.

Внезапно она перестала массировать свои ноги и подсела ко мне ближе. Её горячие руки легли мне на плечи.

— Что ты делаешь? — удивилась внезапному поведению няни.

— Помогаю справиться с усталостью.

— Не надо, — со страхом в глазах посмотрела на её искривлённые артритом пальцы. — Отдыхай сама.

— Голубка моя, ты не понимаешь? — горячо зашептала Задора, не переставая меня наминать. — Сетивратов род всегда почитаем будет, ведь славных людей порождает. Хоть Итар и скор, и умён, и достоин, но за простым чужаком, у которого богов нет, не пошли бы. Многие верят в то, что кровь Сетиврата в дочери Рагнара говорит. Что предок твой к свету выведет и лучший дом построит. На тебя смотрят, как на идола в этом пустом мире. Смотри.

Я огляделась и поняла, что ничего не замечаю. Но Задора тяжко вздохнув, пояснила:

— Народ держится на почтительном расстоянии. В глаза тебе старается поменьше смотреть, голову неосознанно преклоняет. Даже Итар не позволил дочери бога ноги стаптывать, уважение, как умел выказывал.

Теперь я заметила то, о чём говорила няня, но отчего-то ощущала себя не в своей тарелке. Люди вроде рады моему присутствию, но одновременно даже мой прямой взгляд их пугает. К нам приблизилась Ирис. В руках она держала сухую краюху хлеба и бурдюк с водой.