Книга Чужеземец, страница 46 – Карина Иноземцева

— Ситиврат, — мои губы зашевелились, — Дай мне силу, которая не уступит силе Итара. Не ту, что кулаками управляет, а ту, что камень точит.

Странное у меня желание, но почему-то именно эти слова пришли на ум.

— Вы готовы обменяться дарами? — волхв пристально смотрит на нас, но я не понимаю, о чём речь.

И тут к Итару подходит другой волхв. В его руках два браслета. Один огромный, сделан из нефрита и украшен огромными кусками камня. Другой тоже нефритовый, но имеет всего один огромный камень, а на боках золотом нарисованы цветы.

Тяжёлый, массивный браслет было видно за километр от самой свадебной церемонии. Второй тоже был не хуже. Ярко-красный камень буквально выпадал из паза.

Волхв говорит, а я смотрю на громадину и чую её вес уже сейчас. Словно не браслет на руку предлагают, а хомут на шею одевают. Сглотнув, поняла, что торжественная речь волхва закончилась и мне предлагают надеть почти кандалы на собственные руки.

И когда на руке оказывается браслет, я словно впервые осознаю, что стала женой. Не кино смотрю, а несу ответственность за мужа и его дальнейшую судьбу. А про украшение супруга я вовсе молчу. За такие камни в моём мире его руку пришлось держать бы в сейфе, чтобы вместе с драгоценностью не оторвали.

— Смотрите, — волхв поднял наши руки с браслетами над головой, словно мы с Итаром победители на ринге.

В этот самый момент животным около богов вскрывают шеи и вместе с радостным гомоном, воздух наполняется агональным криком кровавых жертв. Толпа восхваляет богов, дарит им жизнь животных, а я дрожу от внезапного погружения не в фильм, а в реальность. Руку оттягивает увесистое крашение, словно хочет привязать меня к сюжету книги. Тяжёлое, неудобное и грубо обработанное оно словно предвестник боли.

— Смотрите, — вскрикнул Богдан, указывая на несколько детей, которые держались в стороне и боязливо жались к ногам Олега.

Весёлый и довольный собой воин радостно махнул рукой Итару, но тот сдвинул брови, показывая, что привести детей была плохая идея. Но это уже было сделано и ничего не вернуть назад.

Одна смелая девочка с раскосыми, узкими глазками и смуглой кожей в простеньком платье подбежала к Итару и схватила его за ногу, крикнув:

— Ты ведь не обидишь папу? Ты станешь нашей мамой?

Слова «мама» и «папа» разнеслись по окружению, словно ветер специально схватил и разнёс их. В моём сознании словно взорвался газовый баллон. Взрыв разнёс все грани между двумя личностями и смел все представления. Теперь я чётко ощущала себя причастной к свадьбе, видела собравшихся людей, которые хотели поглазеть на праздник. Другие зубоскалили, наблюдая, как ненавистное платье буквально стягивает кости и мне приходится горбиться, потому что ощущаю, как ткань платья начинает потихоньку расходиться.

Вдыхаю воздух маленькими глотками, потому что боюсь, что при всех платье порвётся. Но сейчас не это важно.

Мои руки дрожат. Смотрю на ребёнка, и меня захватывают видения.

— Мама? — тихо переспрашиваю и смотрю на девочку, как на восьмое чудо света.

Внезапно из толпы вылетает тощий, длинный парень и буквально становится между девочкой и толпой.

— Захар, — грозно шепчет Итар. — Ты должен был проследить за сборами. Почему Ирис здесь?

А я начинаю дрожать.

— Мама? — теперь мой взор обращён к мужу.