Книга Двуликая жена. Доказательство любви, страница 78 – Мария Шарикова

Я гладила его волосы, чувствуя, как слезы счастья текут по моим щекам.

-Только начало,-повторила я.-Мы справимся, Лусиан. Мы справимся со всем.

Он поднялся и поцеловал меня. Долго, нежно, не обращая внимания на взгляды, на шепот, на весь мир. И я отвечала, чувствуя, как в этот миг заканчивается одна история и начинается другая. История нашей жизни. Нашей любви. Нашего будущего.

А впереди был Грейсток-Холл. Наш дом. И долгая дорога домой, по которой мы поедем вместе. И больше ничто не разлучит нас. Никогда!

Дорога от Лондона до Грейсток-Холла, которая в обычное время занимала несколько часов, в тот день растянулась в бесконечность. Карета мерно покачивалась, за окнами проплывали осенние поля, сжимались сумерки, зажигались первые звезды, а я сидела, прижавшись к Лусиану, и чувствовала, как с каждой милей его тело становится все тяжелее, а дыхание всё более неровным.

Сначала он пытался держаться. Отвечал на вопросы Себастьяна, который ехал с нами, даже улыбнулся, когда я рассказала, как леди Харкорт отчитала одного из адвокатов Эдгара. Но после первого часа пути его голос стал тише, после второго он перестал отвечать вовсе. К третьему часу он просто лежал, положив голову мне на колени, и его веки дрожали, как у человека, который отчаянно пытается заснуть, но не может.

-Лусиан,-прошептала я, гладя его по волосам.-Мы почти дома.

Он не ответил, лишь сильнее сжав мою руку.

Себастьян, сидевший напротив, встревоженно смотрел на него.

-Он совсем измотан,-тихо сказал он.-Эти дни без вас… Элеонора делала своё дело, а он боролся. С судом, с ней, с собой. А теперь, когда все кончилось, организм, видимо, решил, что можно наконец сдаться.

-Он не сдастся,-ответила я, и голос мой прозвучал тверже, чем я себя чувствовала.-Я не позволю.

Грейсток-Холл встретил нас огнями в окнах и распахнутыми дверями. Гроув, обычно невозмутимый, стоял на крыльце, и я видела, как он побледнел, когда мы выносили Лусиана из кареты.

-Милорд? — спросил он, бросаясь помогать.

-Он просто устал,-сказала я, хотя сама не верила в это до конца.-Гроув, подготовьте спальню. Мою спальню. И велите приготовить горячую воду, чистые простыни, и всё, что нужно для больного.

-Слушаюсь, миледи.

Себастьян и Гроув внесли Лусиана наверх. Он был легче, чем должен быть, и эта худоба, которую я так хорошо знала по первым дням нашего брака, теперь пугала меня. Я помнила, как он стоял на суде, прямой, несгибаемый, и никто бы не догадался, что внутри него горит огонь, который сжигает его заживо.

-Положите его на кровать,-сказала я, и Себастьян с Гроувом осторожно опустили Лусиана на простыни.

Он открыл глаза и на мгновение, всего на мгновение, и я увидела в них такую боль, что у меня перехватило дыхание.

-Фрея,-прошептал он.-Ты здесь.

-Я здесь,-я опустилась рядом с ним на колени, взяла его руку в свои.-Я никуда больше не уйду.

Он кивнул и снова закрыл глаза.

Эта была самой длинной в моей жизни.

Лусиана лихорадило, его лоб был горячим, губы пересохшими. Я сидела рядом, меняя компрессы, поила его водой, в которую добавила несколько капель той самой настойки, которую дал мне доктор Сингх. Она должна была успокаивать, но, кажется она, не помогала.

-Я не могу уснуть,-прошептал он в какой-то момент, глядя в потолок.-Никак не могу.