Книга Двуликая жена. Доказательство любви, страница 32 – Мария Шарикова

Люсиан открыл глаза и встретился с её взглядом. Впервые за всё время в его голубых глазах не было ни подозрения, ни холодности. Там было нечто совершенно новое - признание. Признание её силы. И невысказанная благодарность за то, что она не дала им унизить их обоих.

-Хорошо, что ты была осторожна,-сказал он тихо, и это «ты» прозвучало естественнее, чем все предыдущие «леди Грейсток».

Её губы задрожали. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

-Пойдем в дом,-сказал Лусиан, и на этот раз он предложил ей руку не как формальную опору, а как защиту.-Тебе нужно отдохнуть. А мне…-его голос стал жестким,- …мне нужно разобраться с этой новой горничной и убедиться, что никакие другие «сюрпризы» от наших родственников не ждут нас в стенах Грейсток-Холла.

Фрея положила свою руку ему на локоть. Её пальцы были холодными, но хватка - твердой. Они пошли вместе по аллее, оставив позади пустой павильон, пустые бокалы и грязные следы предательства, которое, наконец, было раскрыто не только ею, но и им. И в этом молчаливом союзе против общего врага рождалось нечто настоящее. Ещё не любовь, и не доверие. Но союз. Крепкий, как сталь, и необходимый, как воздух в преддверии бури, которая, он теперь знал, была неминуема.

Возвращение в дом было похоже на переход из холодного, враждебного мира в не менее холодное, но все же дающее приют убежище. Рука Люсиана под моим локтем была непоколебимой опорой, и я, к своему стыду, почти не помнила, как мы прошли по аллеям, как миновали террасу, как поднялись по лестнице. Все мои чувства были сосредоточены на двух вещах: на давящей тяжести в груди от только что пережитого унижения и на тепле его руки, единственной реальной точке опоры в этом внезапно перевернувшемся мире.

Внутри меня всё дрожало - не от страха перед Эдгаром или Изабеллой, а от яростного, невысказанного гнева. Гнева на их подлость, на собственную былую слепоту, и от чего-то ещё - от дикого, неконтролируемого облегчения. Люсиан поверил мне. Не им. Он увидел их игру и встал на мою сторону. Это было больше, чем я могла надеяться в самых смелых своих мечтах, но сейчас это осознание накрывало меня с такой силой, что я едва могла дышать.

Мы поднялись на второй этаж, и Люсиан, не спрашивая, направился прямо к дверям моих покоев. Там он наконец остановился и отпустил мою руку.

-Тебе следует отдохнуть,-произнес он, и его голос, ещё недавно звучавший как сталь, теперь был приглушенным, усталым.-Гроув распорядится, чтобы тебе принесли чаю. И… Я позову доктора, на случай если ты чувствуешь себя нехорошо. Последствия того, что ты всё-таки выпила немного этой гадости, могут проявиться позже.

Я стояла, опершись спиной о косяк двери, глядя на него. Его лицо было бледным, темные тени под глазами казались еще глубже после вспышки гнева. Люсиан выглядел изможденным. И всё же в его взгляде не было отстраненности. Была озабоченность. Самая настоящая.

-Я не хочу чая,-выдохнула я, и мой собственный голос прозвучал хрипло и чужо.-И доктора. Я… Я просто не хочу оставаться одна.

Эти слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их обдумать. Это была чистая, детская правда. Мысль о том, чтобы зайти в мою красивую, пустую комнату и остаться наедине со своим трепетом и воспоминаниями об их прикосновениях, их шепоте, была невыносима.