Книга Тайм-аут, страница 71 – Юлия Кот

Василиса ущипнула его за бок.

— Про щипки в ромкомах ничего не сказано, – сказал он.

Горечь проигрыша никуда не делась, но рука Никиты на плече и лица друзей рядом дарили надежду на то, что все не так уж плохо. Оставалось дождаться вердикта тренера. Хотя приглашения от «Севера» теперь точно ждать не приходилось. Что ж… Как сказать об этом родителям она подумает позже.

Когда Василиса вышла из раздевалки, друзья ожидали ее на трибунах. Никита исчез, не попрощавшись, но на телефон тут же пришло сообщение.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Прости, что пришлось уехать, это срочно. Ты была лучшей, даже не думай сомневаться.

ВАСИЛИСА: Я сделала недостаточно и знаю это.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Ты не должна взваливать на себя ответственность за всю команду. Свою работу ты выполнила прекрасно.

ВАСИЛИСА: И провалила последний бросок. Вряд ли это «прекрасно». Прощай, «Север», и возможность попасть в высшую лигу.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Остался еще один матч. Не время сдаваться.

ВАСИЛИСА: Ты сам знаешь, нет никаких гарантий, что какой-нибудь агент на него приедет.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Зато уверенность в том, что сегодня ты играла феерично, есть.

ВАСИЛИСА: Так считаешь только ты. Если ты меня успокаиваешь потому, что чувствуешь ответственность, не переживай. Наш уговор выполнен. Виновата только я сама.

— Так, Василий, хватит переписываться, мы идем отмечать! – объявил Петя.

Василиса тут же спрятала телефон в карман, и несмотря на то, что тот продолжал вибрировать, принимая сообщения, больше его не доставала.

— Что будем праздновать? Мой провал? – скептически спросила она.

— Перестань, иначе мы поедем не в кафе, а ко мне домой, и я буду пытать тебя всеми частями «Шрека» и мармеладными мишками, пока не перестанешь хандрить, – пригрозила Катя.

Никита осознал, что проблемы, с которыми семье пришлось столкнуться, теперь полностью ложатся на его плечи. Мать была не в состоянии принимать ответственные, серьезные решения, она впала в депрессию и первые дни даже не выходила из спальни.

Отец, вернувшись из больницы, три дня просидел в кабинете. Никита переживал, что у него остались запасы алкоголя и он вновь напьется, но тот без лишних вопросов разрешил сыну все проверить. Ни одной бутылки в комнате не оказалось. Отец разбирался с документами: перебирал вытащенные из шкафов бумаги, раскладывал их, изучал.

Мать чувствовала себя плохо и просто лежала в постели, принимая успокоительные. Никита выполнял дела по дому: заказывал еду, занимался уборкой, общался с врачами, которых вызывал для матери. Ему казалось, что он, как белка, крутится в бесконечном колесе, и выбраться из него невозможно.

Что делать дальше, Никита совершенно не представлял. По словам отца, тот проиграл огромную сумму, не один миллион, и теперь пришла пора расплачиваться.

В четверг отец пригласил его в кабинет для серьезного разговора. С одной стороны, Никите хотелось поговорить, высказать все, что он думает, спросить, почему отец не мог остановиться, как допустил, чтобы все настолько вышло из-под контроля. С другой стороны – Никита боялся. Страшился той правды, которую мог узнать.

Отец, в свитере под горло, осунувшийся и невыспавшийся, сидел в кресле и угрюмо смотрел в окно на сосновый лес, начинавшийся за их участком. Никита сел напротив отца, тот взглянул на него, отвернулся и медленно заговорил: