Книга Тайм-аут, страница 64 – Юлия Кот

— Почему он вообще здесь? Что с ним? – выпалила та.

— Подождите, я уточню, – ответила девушка и исчезла за дверью.

Никита почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он никогда не думала, что отец может оказаться в таком месте. Через несколько минут девушка вернулась.

— К вам выйдет врач, подготовьте документы, подтверждающие ваше родство. Садитесь, пожалуйста, и ожидайте, – она указала рукой в сторону коридора.

Никита отвернулся, чтобы проводить маму к облезлым металлическим стульям, спаянным между собой, но девушка вдруг окликнула его.

— А можете дать автограф? – кокетливо улыбнувшись, спросила она.

— Боюсь, я пока не настолько знаменит, чтобы раздавать автографы, – процедил Никита, поражаясь отсутствию такта.

Он помог матери сесть, осторожно поддерживая ее под руку. Мучительно тянулись минуты ожидания. Никита не мог ничем себя занять, мысленно он разрывался между отцом и всхлипывающей рядом матерью. Наконец, протирая очки краем белого халата, к ним подошел врач. Окинув их хмурым взглядом, спросил:

— Лебедевы?

Никита кивнул, мать закрыла рот рукой, сдерживая рыдания.

— Идите со мной, – сказал врач и быстро пошел по коридору.

У себя в кабинете он тут же перешел к делу. Пока мама, сжавшись на стуле, пыталась дрожащими руками переворачивать страницы из папки, которую он водрузил перед ней на стол, Никита заполнял бланки.

— Позавчера ночью посетители клуба вызвали полицию. Ну а те доставили пациента у нам, – постукивая ручкой по столу, говорил врач. – Пациент вел себя буйно, бросался на людей, норовил подраться, был в состоянии сильного алкогольного опьянения. Санитары привели его в чувство, и он подписал заявление о добровольной госпитализации.

— Если мы заполним этот бланк, то сможем забрать его домой, верно? – уточнил Никита.

— Да, показаний к его нахождению здесь нет, ему значительно лучше, да и мест в отделении не так много…

— Мы поняли, – сказал Никита резче, чем собирался.

— Доктор, можно его увидеть? – взмолилась мать.

— Конечно, – ответил тот.

Пробежав глазами заполненный бланк, он мрачно кивнул и снова положил его на стол – перед мамой Никиты.

— Подпишите вот здесь, – он ткнул пальцем в соответствующую графу.

С трудом удерживая ручку, она расписалась, не читая.

— Я вас провожу. Потом поставите печать на этом бланке в регистратуре, мы его отсканируем и занесем в нашу базу данных. Личные вещи заберете в хранилище, – добавил врач.

Прерывисто вздохнув, мать кивнула. Они направились в отделение – туда, где находились палаты. Каждый шаг давался Никите с трудом, словно на ногах у него были пятикилограммовые утяжелители. Атмосфера давила, угрюмые лица спешащих мимо врачей и медсестер, запах лекарств и дезинфицирующих средств, шуршание бахил, все это раздражало их и без того истрепанные нервы.

Когда они вошли в палату, Никита застыл. Отец сидел на кровати, осунувшийся и постаревший. Выглядел он еще хуже, чем в тот день, когда заявился пьяным в квартиру. Лицо позеленело, белки глаз приобрели нездоровый желтоватый оттенок. Увидев их, он опустил взгляд.

— Никита… Ангелина… – произнес он тихо.

Мать бросилась к нему с объятиями. Слезы снова потекли по ее щекам. Никита же не мог заставить себя пошевелиться. Он не понимал, какие чувства испытывает. Облегчение от того, что отец нашелся, смешивалось со злостью, с яростью, клокочущей в груди.