Книга По ту сторону жизни, страница 41 – Юлия Кот

Поначалу я требовала, чтобы меня освободили, не веря в свою вину. Позже пришло осознание того, что я расплачиваюсь за собственные грехи и грехи моих предков, – и я принялась молить о пощаде. На мои просьбы никто не отвечал, вокруг была тишина. Я не могла ни с кем общаться – и от этого становилось еще страшнее. Я умоляла уже не о прощении, а просто о разговоре. Хоть бы увидеть одну живую душу! Мне казалось, что я одна существую в этом мире, и вокруг никого нет. Периодически я начинала говорить сама с собой – это ужасало. Спустя время я принялась молиться Богу, вспомнила «Отче наш» – увы, больше ни одной молитвы я не знала. В молениях проходило время, однако это ничего не изменило в моем положении. По моим подсчетам, прошел год моего заточения, я не представляла себе такого существования на протяжении еще трехсот лет. Стали посещать мысли о самоубийстве, но как покончить с собой, если ты уже мертв? Мне казалось, если я прекращу есть, то, может быть, наступит покой? Хотелось уснуть навеки.

Первые пару дней моей голодовки мне показались легкими. Каша появлялась и исчезала нетронутой. На третий день силы стали покидать меня, работа прерывалась, но с каждой остановкой мое тело пронзала острая боль. Голод накатывал с новой силой. Каждый раз, когда мне приносили еду, меня охватывало безумие. В итоге я сдалась и начала питаться. После первого ощущения вкуса пищи все мое стремление к смерти улетучилось. Я поняла: таким образом невозможно было уничтожить Душу.

Со временем я перестала считать дни, больше не хотелось следить за временем, проведенным в тюрьме. Я не спала – сон не был необходимостью, все силы для работы давала каша.

Периодически в моей памяти возникали пробелы, я забывала свою жизнь и не могла восстановить ее целиком. Я не помнила всех своих жизней на земле, а только последнюю, но и ее уже начала забывать. Я пыталась концентрироваться на своих мыслях, восстанавливая свою жизнь по крупицам, но иногда не могла вспомнить, как жила до 16 лет. В памяти была пустота. От безумия и забытья меня спасала свеча, горевшая на столе. Глядя на нее, я понимала, что существую, и пыталась концентрироваться на ней.

Я часто думала о родителях, Андрее и Артуре. Мне хотелось узнать, чем они заняты, где они, как живут. Иногда мне казалось, что Артур где-то рядом, за стеной, возможно, тоже несет наказание. От постоянной сидячей работы мои ноги атрофировались, я перестала их чувствовать и в последнее время боялась вставать. Я страстно желала вернуться на землю, увидеть солнце и небо, набрать полную грудь воздуха, пройтись босиком по траве. От осознания того, что этого не произойдет, моя душа горела заживо от боли. Мне казалось, что в заточении я пребываю вечность. И не случись со мной чудо, я со временем забыла бы свою жизнь и потеряла бы рассудок.

Момент моего спасения запомнился мне очень четко. Веретено исчезло, и я ждала появления миски с кашей на столе, но почему-то ее все не было. Прошло приблизительно десять минут, моя камера оставалась пустой. Потом свеча тоже погасла, и камера погрузилась во тьму. Меня охватила паника. Вскочив со стула, я тут же упала – ноги за время вынужденного бездействия обессилели. Слезы хлынули из глаз, я рыдала и просила не оставлять меня в темноте. Я молила лишь о свече. Передо мной возникло свечение, похожее на свет, который распространяли Искатели. Было уже неважно – выйдет Искатель или кто-то другой. Я была рада увидеть хоть кого-нибудь. Даже если бы передо мной появились холодные Искатели, я бы обрадовалась. Ведь я не видела никого на протяжении нескольких лет. Для меня тот свет был чудом и счастьем.