Книга Девушка из стекла, страница 77 – Юлия Кот

Я подошла к отцу, осознавая, что, если прямо сейчас не подниму головы и не взгляну ему в глаза, все будет потеряно. Мало того что никто не поверит, что я его дочь, он сам может усомниться в правильности своего решения. Как такая трусиха может помочь ему в освобождении сына?

Вздернув подбородок, я столкнулась с его тяжелым взором. Под густыми, нахмуренными бровями чернели радужки глаз. Они были похожи на его мантию – тьма в них была такой же глубокой.

— Вероника, – с облегчением сказал отец и привлек меня к себе, заключая в холодные, неуклюжие объятия.

Мои руки плетьми болтались по швам. Не в силах поднять их и дотронуться до отца, я стояла, приклеившись подошвами ботинок к паркету. Я ожидала найти в своем сердце радость, счастье от встречи с отцом, которого не видела десять лет, но чувствовала лишь горечь предательства. В конце концов, если бы он нас не бросил, мы бы все сейчас были дома, включая Майки.

Теперь в этом человеке, в его объятиях, скорее формальных, нежели вызванных порывом нежности, я не узнавала прежнего Колина Уилкинса. Казалось, что не этот мужчина сидел со мной на крыльце и чинил велосипед, рассказывал сказки на ночь, щекотал и притворялся, что его рука – это жуткий монстр, который вот-вот схватит меня за пятку.

Человек, от которого исходил терпкий аромат дубовой коры, который стоял рядом со мной в окружении этих странных людей, – не был моим отцом. И он чувствовал это, знал, что теперь мы – незнакомцы. С нашей последней встречи прошло десять лет, они стерли почти все хорошее, что было.

Спустя несколько неловких секунд отец отстранился. Он еще раз внимательно всмотрелся в меня, будто выискивая изъяны или ища знакомые черты той маленькой девочки, которую он помнил. Но отец даже не представлял, как я изменилась.

Отец повернул меня лицом к толпе собравшихся и, разведя руки в стороны, как проповедник, возвестил:

— Дамы и господа, моя дочь – Вероника, наследница Верховного Правителя. – Его лицо растянулось в улыбке, которую вряд ли можно было назвать естественной.

Гости так же натянуто зааплодировали, глядя на меня с еще большей неприязнью, чем до признания отца. Я мельком поглядела на Эдриана. Он сжал губы в тонкую полоску и не хлопал, в отличие от остальных. Казалось, он готов наброситься на меня и сжимать пальцы на моей шее до тех пор, пока я не задохнусь.

Отец взял бокал с вином и поднял его. К посетителям зала подошли слуги с золотыми подносами, на них высились бокалы с искристой жидкостью внутри.

— За мою дочь! – поднял бокал отец и выпил, гости повторили его слова и движение. – А теперь продолжайте праздновать! Я вернусь к вам через несколько минут.

Отец кивнул швейцарам у двери, через которую я вошла, они распахнули створки, и в них показалось еще несколько человек в таких же серых одеяниях.

— Это стражи Верховного Правителя, то есть мои. – Отец небрежно махнул рукой на мужчин.

Серые пиджаки были расшиты серебряными узорами. Брюки, такие же серые, прикрывали черные лакированные ботинки. В окружении богато разодетых дам и господ они выглядели просто.

— А где их оружие? – спросила я.

— Им не нужно оружие, Вероника, у них есть магия.

Отец вытянул руку, и в его ладони появился огненный шар, а потом исчез, растворившись в воздухе.