Книга Девушка из стекла, страница 40 – Юлия Кот

Никто из нас не хотел говорить о том, что придется пройти мимо того самого дома. Я старалась не думать об этом, концентрировалась лишь на ощущениях в ноге и счете в голове. Даже подумывала запеть песенку, которая всегда помогала мне в детстве. Иногда, насмотревшись фильмов ужасов, я даже боялась спустить ноги с кровати и дойти до ванной, думала, что кто-то непременно меня схватит. В такие моменты я замедляла дыхание, считала до трех, резко спрыгивала и бежала по темному коридору дома, зажигая везде свет и бодро распевая во весь голос.

— Скоро мы выйдем отсюда, – ободряюще сказал Гарри, нарушив тягостное молчание.

От звука его голоса я вздрогнула, он показался слишком громким. Органы чувств уже перестроились на улавливание малейшего шороха, и резкое высказывание Гарри ударило по барабанным перепонкам.

— Когда пройдем его, – я кивком указала вперед и впервые за то время, что мы шли в зарослях, отважилась посмотреть прямо перед собой, а не под ноги.

Я старалась отгородиться от того, что ждало впереди. Воспоминания об утреннем происшествии, когда я увидела что-то белое, мелькнувшее в окне заброшенного дома, нахлынули с новой силой.

Во мраке дом смотрелся еще более устрашающе. Оказалось, он был гораздо ближе, чем я предполагала, а еще гораздо больше, чем казалось издалека.

Мы жили в Лейквилле с моего рождения, но я ни разу не приближалась к этой громадине так близко. Даже днем при взгляде на этот дом по спине бежали мурашки. Сейчас их был целый табун.

Гарри почувствовал, как я сжалась, и, остановившись, ободрительно похлопал меня по спине. Я осталась без поддержки и закачалась на одной ноге.

— Ты можешь опереться на меня полностью, нужно размять руку. Все-таки одной левой я не могу удержать девушку, – он грустно усмехнулся, стараясь разрядить обстановку.

Я благодарно оперлась на него плечом и перенесла свой вес на Гарри. Удивительно, что может произойти за один день и как стираются во мраке все рамки и предрассудки. Как может сплотить двух противоположностей темнота и страх.

Завтра, если оно наступит, все вернется на круги своя, а сегодняшний день покажется наваждением. Но сейчас мы стояли здесь, у выхода с кукурузного поля, и нам предстояло обогнуть заброшенную ферму.

Дом высился огромным черным пятном, словно бездна, готовая поглотить кого угодно без остатка. Почерневшие и прогнившие от времени доски совсем развалились и растрескались, приобрели грязно-коричневый цвет, но все еще держали все три этажа этой постройки. В окнах не было ни одного целого стекла, перекрытия обвалились, а прилегающая территория была завалена мусором, кучами листьев с поля, палками, полотнищами брезента, которыми пользовались во время сбора урожая, чтобы укрыть кукурузные початки.

— Пойдем? – нерешительно спросил Гарри.

Я оттолкнулась от его плеча, едва удерживая равновесие, а затем снова оперлась на него, уже одной рукой. Гарри обхватил меня за талию, и мы неспешно пошли навстречу своему страху.

Хотелось броситься бежать, не глядя на бывшее имение Митчелов, обогнуть его по широкой дуге и, сверкая пятками, устремиться к спасительному свету маленькой улочки в Лейквилле. Но моя нога, напоминавшая о себе с каждым шагом, точно была против подобного безрассудства.