Книга Воcхождение Светлого, страница 66 – Юлия Фим

— Послушайте и меня теперь, – Чживэй вышла в центр, чтобы обратиться к каждому из Темных. – Светлые теперь наверняка знают о существовании свободных Темных. Они знают, что мы их ненавидим. И они злы, что мы выставили их дураками. Они будут нас искать.

Услышьте меня, друзья. На этом Совете мы говорим не о нас, мы говорим о всей судьбе нашего народа. Она зависит от нас, от наших выборов, от наших действий. Или наши потомки будут благодарны нам, а наши предки обретут покой, или наши потомки будут отвечать за наше бездействие, а предки не будут похоронены с должным им уважением.

Все пророчества сводятся к одному – время пришло. Легендарный Цзиньлун оставил нам в подарок Дракона, и он на свободе, готовый в любой момент отозваться на наш зов помощи.

Мы знаем все цели нашего Врага – уничтожать и пытать нас. И единственное, что мы можем сделать, – сопротивляться до последнего, чтобы больше ни один ребенок не оказался в услужении белых негодяев. Мы – их надежда.

Я напомню вам: я отправилась в лагерь Дайян, чтобы спасти бедных детей, однако светлые не пожалели даже обычных детей, используя их в своих целях и убивая.

Наших же детей они убивают сотнями. Где-то прямо сейчас плачет очередной малыш, которого бьют только за его цвет глаз. Малышу ломают косточки, пока мы прячемся и рассуждаем о собственном уюте. Малыш кричит, чтобы ему пришли на помощь, а мы говорим – у нас недостаточно риса.

Он ни разу не ел яблоко. Приз в наших шутливых играх!

Чживэй выдержала паузу, обвела собравшихся взглядом, чтобы оценить эффект, произведенный ее словами. Все притихли, и, довольная их реакцией, Чживэй завершила Совет объединяющей фразой:

— Мы с вами все оказались здесь неслучайно. Неслучайно мне пришло озарение связаться с вами. Неслучаен каждый из вас, что сидит здесь. Потому что именно это и есть тот день, когда мы – гордые потомки Цзиньлуна – объединились, чтобы ни один ребенок больше никогда не был убит.

На долю секунду ее охватил леденящий страх, словно внезапный порыв ветра возвестил о том, что она претворила свое предназначение, но в следующее мгновение это ощущение ушло и позабылось.

* * *

Когда все разошлись, Лин Цзинь наклонилась к сидящей подруге и сказала:

— Не думала, что ты воспользуешься так ловко похищенными детьми.

— Я же сказала, что это «удачно», – улыбнулась Чживэй. – Не пугайся так, дорогая подруга. Даже я не радуюсь пыткам детей. Я всего лишь напомнила всем о суровой реальности.

Чживэй положила подбородок на руку и посмотрела в глаза Лин Цзинь, что опустилась на сиденье рядом.

— Лин Цзинь, ты справедливая, честная, неподкупная, сострадательная… Ты была бы восхитительной главной героиней истории.

— Что?

— Благородная и совестливая воительница спасает мир, – продолжила Чживэй и вдруг улыбнулась. – Знаешь, возможно, ты и есть главная героиня империи Чжао. И тебе повезло: у тебя есть верный и веселый друг, а еще подруга вроде меня.

— Вроде тебя?

— Я не боюсь запачкать руки. И за твою чистую душу я готова запачкать руки по локоть.

Лин Цзинь вдруг погрустнела.

— Я не хочу этого для тебя, Чживэй. И, боюсь, то, что ты называешь моим благородством, является обыкновенной трусостью. Поэтому, пожалуйста, не совращай свою душу для меня.

Чживэй тронули ее слова.

— Спасибо, дорогая подруга.