Книга Возрождение Тёмной, страница 39 – Юлия Фим

— Ты всегда жила в трудовых лагерях? Семь не ответила.

— Ужасно, – произнесла Чживэй и нежно коснулась девушки. Она немного дернулась, но не отодвинулась.

— Чем мы занимаемся?

— Персики, – повторила она.

— Я не знаю, что это значит.

— Бессмертие. Персики.

— Персики бессмертия? – пробормотала Чживэй, и Семь кивнула.

Деревья, за которым они ухаживали, были персиковыми. И, похоже, не самыми простыми персиками, а дарующими бессмертие. Но с таким количеством плодов вся империя могла бы стать бессмертной!

— Их плоды дают бессмертие всем?

— Они не дают плодов.

— Нет плодов? Почему?

Семь опять пожала плечами и сказала:

— Может, будут. Персик бессмертия вырастет только один.

Деревья не плодоносили. Но однажды могут начать. Именно так Чживэй поняла эту весьма скудную информацию. Однако ее беспокоил еще один вопрос.

— Зачем мы сидели перед деревьями вечером?

— Кормили.

— Мы кормили деревья?

Чживэй тут же с отвращением вспомнила опустошенность и слабость после сидения под деревом. Так вот, что Семь имела в виду. Чживэй не просто так тошнило, а тошнило из-за персиков, из-за того, что она выступила чем-то вроде удобрения.

— Мы не умираем, – подытожила Семь. – Люди умрут.

Значит, темные обладают более высокой выживаемостью, а обычные смертные на их месте уже давно бы погибли. Зато теперь ясно, почему все темные вокруг такие безжизненные.

— Не ищи свободы, – серьезно посмотрела Семь на Чживэй.

И тут же продолжила:

— Свобода убивает. Надежда убивает.

Чживэй с недоумением посмотрела на Семь.

— Ты говоришь мне смириться, что это моя жизнь? Удобрением деревьев силой моей ци?

— Единственный способ выжить.

— А я верю, – послышался шепот рядом. – Я – Три.

К ним подсел худой темный с сияющим взглядом.

— Уже скоро праздник солнцестояния. Когда я был ребенком, мне дали предсказание, что я буду свободен после него. Меня скоро освободят.

Семь покачала головой.

— Три, не нужно.

— Надежда нужна. Только она помогает тебе выжить, – возразил он. – Семь, ты тоже мечтаешь. Сколько ты говорила о древнем пророчестве! Предводитель Темных обретет свободу – и мы получим свободу и земли, и никто больше не осмелится тронуть нас. Ты веришь в это! Не отмахивайся.

Три повернулся к Чживэй.

— Быстро умирают те, у кого нет внутренней свободы. Сгорают, как спички.

Он закашлялся после этих слов. Теперь Чживэй заметила темные круги под глазами и впалые скулы. Похоже, Три был болен.

— Пора спать, – сказала Семь и сразу же легла на свое место. Похоже, она избегала разговоров, которые ей не нравились.

Три последовал ее примеру, и тогда Чживэй тоже опустила голову на лежанку.

У нее не было надежды. Когда-то ей сказали, что ей повезло, что она выжила. Она не чувствовала себя такой уж везучей. Затем она вложила все свои надежды в семью Лю, их спасение как будто бы могло сделать мир в ее душе чуточку лучше, но… Чживэй так много потеряла, и ей было так больно, что, казалось, раздери она все тело в кровь, покой в душе все равно бы не наступил.

Однако знать, что вся ее будущая жизнь – быть удобрением для уродливых деревьев? Смерть казалась милосерднее.

За следующую неделю Чживэй успела выучить несложный распорядок жизни в лагере. Повседневная рутина соблюдалась строго: работа длилась с самого рассвета и до захода солнца. Каждые несколько дней деятельность менялась: готовка, уборка, уход за Персиками бессмертия, а также за лагерным огородом, ремонт на территории и изготовление мебели. Впоследствии эту мебель продавали где-то в столице, и Чживэй было любопытно, знали ли покупатели, чьими она руками была сделана?